Это не укладывалось в голове.
А Эрвин, в свою очередь, расспрашивал Мэнди о том, как она живёт, но чаще всего интересовался её матерью. О ней девочке говорить совсем не хотелось. Их отношения были прохладными — она была куда сильнее привязана к отцу.
— А чем она занимается?
— Ничем, — отмахнулась Мэнди, но сжалилась, заметив, как заискивающе смотрит её новый друг. — Правда ничем, с тех пор, как вышла замуж за папу. Ходит на какие-то благотворительные ужины и сборища, но это ужасно скучно. Вообще она ведьма, но…
В этом месте Эрвин всегда закатывал глаза: он упрямо отказывался верить в существовании магии, а Мэнди не осмеливалась провести наглядную демонстрацию. Она с малых ногтей знала правила: это строжайше запрещено. Эрвин как-то попал в лес между мирами, но больше у него не наблюдалось никаких способностей, потому девочка терялась, куда его отнести — к смертным или всё-таки к колдунам. Мужчины-маги были редкостью, а её отец — исключением. И почему-то на другого Итана из мира Эрвина это не распространялось.
Выходит, магию ни он, ни его сын не унаследовали.
— Папа говорил, что она любила архитектуру, — припомнил мальчик, сделавшись задумчивым и каким-то грустным. — В твоём мире это не так?
— Впервые слышу, что маме нравится архитектура, — призналась Мэнди. — Кажется, ей на это плевать. Может он тебе соврал?
— Папа никогда не врёт, — обиженно сказал Эрвин.
Девочка пожала плечами.
— Хм, — протянула она, — я бы не была так в этом уверена. Как минимум, он многое от тебя скрывает. Куда делась мама? Почему вы живёте под другой фамилией, а не нашей? Зачем это?
— Рид — это дедушкина фамилия, — взялся объяснить мальчик, — дедушки Шейна. Он живёт в Лос-Анджелесе, мы иногда к нему ездим на праздники. Он очень крутой для деда, хотя папа говорит…
— Странно, — заметила Мэнди, не позволив другу закончить, — никогда о нём не слышала. Мой дедушка — Натаниэль Уокер, но он умер задолго до моего рождения. Не могут же быть у наших отцов разные отцы? Это не укладывается в твою теорию о параллельных мирах.
— Угу, — согласно промычал Эрвин.
— И почему вы уехали из Салема? — не унималась девочка. — Тут же дом, где наша семья живёт уже целую кучу лет!
— Может, папа его продал? — предположил её друг. — Он часто покупает и продаёт дома.
— Зачем?
— Ну… он их покупает, реставрирует и продаёт дороже, — объяснил Эрвин. — Так зарабатывает нам на жизнь.
Мэнди перекатилась на спину, и, глядя в утопающие в тумане верхушки деревьев, от души рассмеялась — настолько немыслимым ей показалось то, что она услышала. Она даже не знала, что впечатлило её больше.
— Что такое? — смутился мальчик.
— У нас огромная куча денег, — ответила она, вытирая слёзы в уголках глаз. — Зачем нужно работать? Да и папа… ну… не стал бы заниматься такой фигнёй.
— А чем стал бы? — поинтересовался Эрвин. Его голос прозвучал слегка раздражённо, и, покосившись на него, Мэнди заметила, что он мрачно нахмурил брови. Его отчего-то задело её веселье.
«Завидует? — предположила она, — раз у них плохо с деньгами?»
— Папа — верховный Маг Салема, — торжественно сообщила она, — он занимается всякими важными колдовскими делами. А для прикрытия…
Она умолкла, вспомнив, что уже никакими «важными колдовскими делами» отец не занимается. Его больше нет. Мэнди испробовала все известные ей способы, пытаясь его найти, последним из которых было зеркало. Он исчез. Вероятно, погиб, о чём бабушка с мамой ей, конечно же, не сообщили. Ей оставалось только теряться в догадках.
Её настроение мигом испортилось.
«Ничего», — приободрила себя девочка. Теперь у неё есть друг с его отцом, который так похож на её папу, не смотря на все различия.
— Важные колдовские дела, ага, — пробурчал Эрвин, — трудно себе это представить.
— Почему?
Мальчик не ответил, он размышлял о чём-то своём. Мэнди догадалась, что сейчас его очередь спрашивать, и спросит он о маме. И девочка не ошиблась.
— А мама… — понизив голос, начал он, — как она выглядит?
— Ну… — Мэнди чуть замялась и вдруг почему-то разозлилась. Да сколько можно? Эрвин её ровесник, а ведёт себя, как дитя малое! У них разные ситуации: Мэнди потеряла любимого отца, единственного близкого человека, а Эрвин фантазирует о женщине, которую даже никогда не видел, вместо того, чтобы наслаждаться своей интересной, насыщенной жизнью.
Не пора ли ему повзрослеть?
«Какая же ты злючка, звёздочка», — попыталась осадить себя Мэнди, повторяя слова отца, но добилась обратного эффекта. Только сильнее себя раззадорила.
Она села и разгладила юбку на коленях.
— Если мама так давно пропала, почему он снова не женился? — спросила она.
Эрвин опешил. Он растерянно округлил глаза — светло-карие, желтоватые, как и у её папы. Мэнди стало больно смотреть на них, и она отвернулась.
— Не знаю, — пробормотал мальчик, — почему-то.
— Ну, хоть подружка у него есть? — продолжила напирать она.
— Нет.
— Нет? — переспросила Мэнди, — или он просто тебе не рассказывает? Эрвин! Ты же не настолько наивный? Или думаешь, что детей в капусте находят? Взрослые люди, они… им нужно всякими такими вещами заниматься, сам понимаешь, о чём я.
Мальчик резко поднялся на ноги, оставив её пассаж без ответа. Мэнди чувствовала, что перегнула палку, но извиняться у неё выходило плохо. Она прикусила губу, решая, как быть. Вдруг он обидится и больше не придёт?
— А плед? — крикнула она, заметив, что Эрвин решительно направляется к зеркалу. Этот плед притащил он, чтобы они не валялись на голой земле между деревьями. Она бы не осмелилась взять что-то из дома. Мама или бабушка заметят, и быть беде.
— Оставь себе, — отмахнулся мальчик.
Мэнди скомкала плед и побежала следом. Она успела за минуту до того, как Эрвин шагнёт в зеркало и исчезнет, возможно, навсегда. Девочка так перепугалась, что, не подумав, ухватила друга за руку. Он опустил глаза к месту, где её тонкие пальчики сжимали его запястье. Мэнди узнала этот взгляд — так отец смотрел на неё, когда был ей недоволен. Сердце ухнуло куда-то вниз.
— Отстань, — потребовал Эрвин, — мне пора.
— Нет…
— Знаешь, что, — выпалил он, окончательно рассердившись, — папа больше не женился, потому что до сих пор её любит. Чтобы ты там себе не…
— Стой, — перебила Мэнди, ощутив, как в горле стаёт ком, мешающий дышать и говорить. — Прости меня. Я не хотела. Я просто скучаю… Я…
— Понимаю, — кивнул Эрвин, смягчившись.
— У меня есть идея, — воскликнула девочка, — это… это отличная идея! Я думаю, что моя мама, она же твоя