Из окситациновой ямы меня выдёргивает стук в дверь.
— Похоже, принесли еду, — с ухмылкой, подразумевающей, что отлично разгадал мои чувства, Георгий кивает в сторону двери.
— А. О, — единственное, что я смогла произнести. — Я открою.
— Я открою. Не выходи в таком виде, — кладёт на моё плечо руку, слегка сжимая.
Тут до меня доходит, что я сама в халате на голое тело.
Пока Стрелец принимает еду, я судорожно подбираю, что бы надеть. Раз в номере такая духота. У меня имелась пижама, которую я кинула в чемодан, но не планировала использовать.
Шёлковые топик и шортики нежного кремового цвета. Смяла ткань в пальцах, рассчитывая, что он не решит, будто я его соблазняю.
Была не была.
Вышла в гостиную, надеясь, что мой вид не слишком провокационный. Но, судя по окаменевшему Стрельцу, в тот момент, когда он увидел мои голые ноги, я ошиблась. Или нет?
— Маруся, — только и произнёс он.
Один-один. Ничья.
— Жарко же, — пожимаю плечами. — Ты же не против?
— Нет, конечно. Садись за стол, — произносит Стрелец, отмерев и не спуская с меня глаз.
И смотрит так жарко, поедая взглядом каждый миллиметр тела, что я тут же ощущаю, как он забирает у меня преимущество.
Ещё недавно я испытывала дикий голод. Но сейчас, смотря на еду, чувствую голод совсем иной природы. До меня наконец доходит, что я нахожусь в номере с мужчиной, к которому неровно дышу. И от которого моё сердце выполняет смертельно опасные трюки.
На меня буквально обрушивается напряжение, повисшее в комнате. Вокруг нас парит заряженное электромагнитное поле. Одно лишнее движение — и разгорится пламя.
Отламываю кусочек от багета. На столе спелые, яркие, сочные томаты. Сыры. Уже знакомое безалкогольное вино. Мясо. Рыба. Яства на любой вкус. Но я хочу только своего шефа.
Поднимаю на него глаза, тут же ловя ответный взгляд.
— Ешь, — прочистив горло, произносит.
— Спасибо, — слишком низким и хриплым голосом отвечаю я.
Тянусь дрожащей рукой к бокалу вина, но не доношу до рта. Совершенно нелепо задеваю о другую посуду и опрокидываю на себя.
Секунду ошарашенно смотрю, как красный цвет разливается по шёлковой пижаме.
Поднимаюсь, и вместе со мной поднимается Стрелец.
— Давай вытру.
В его руке оказывается салфетка, которой он промакивает влажную ткань на моей груди.
И мы оба одновременно соображаем, что его рука оказывается на моей груди. Стоим, пялясь друг на друга. Глаза Георгия опускаются на мои губы. И он рвано выдыхает. Словно с трудом способен себя контролировать.
За всю мою жизнь ни один мужчина так на меня не реагировал. И это открытие в данную секунду производит на меня ошеломительный эффект.
— Гош, — зачем-то произношу его имя, и он с рыком накрывает мои губы, будто не желая слышать от меня очередную колкость.
Поцелуй такой сладкий, такой горячий, что я льну к телу Стрельца, растворяясь в нём. С упоением провожу подушечками пальцев по его коже. И это, оказывается, умопомрачительное удовольствие — просто его касаться. Прижиматься к нему.
Обнимаю его за шею, не желая прекращения нашего поцелуя. Не желая слышать слов. Не желая, чтобы это мгновение когда-нибудь заканчивалось.
Стрелец с лёгкостью подхватывает меня на руки. Я никогда не была пампушкой, но Пряников не мог меня поднять даже ради шутки. Слишком субтильный.
Моему шефу это не стоило никаких усилий. Я словно окунулась в его силу. Купалась в ней. И сейчас события нашей первой ночи начали проясняться.
И моё поведение в ту ночь вдруг становится ясным и понятным. Если он такой, как я могла бы противостоять ему? Мой мозг работает вхолостую.
Стрелец опускает меня на кровать. Так бережно, словно я самое дорогое, что у него есть. Накрывает меня своим телом. Слизывая сладкое вино с кожи. Я что-то невнятно произношу. Или стону?
Облизываю губы. И тянусь к нему, чтобы ощутить ими его кожу. Вкусить её, как драгоценный плод. Он вкусный. Провожу языком по бугрящимся мышцам груди. Прикусываю.
— Маруся, что ты со мной делаешь, — выдыхает мне в губы, вновь накрывая их.
Остро ощущаю, как в меня упирается нечто твёрдое и очень горячее. Протягиваю руку, поглаживая место в районе ширинки. Да, память меня не подвела. И это был не сон. Большой.
Тот момент, когда нам точно не нужны презервативы. Спустя минуту, освободившись от брюк, Гоша заполняет меня. И я судорожно выдыхаю, потому что мне кажется, во мне даже не осталось места воздуху.
Чувствую, как он сдерживает свой напор. Но мне самой так не терпится добраться до точки, ведь от возбуждения даже больно. Что я сама стараюсь насадиться на него. Глубже и быстрее. И когда достигаю кульминации, мир расползается. Трескается. Остаются только звёздочки. Их немыслимое количество. И они такие яркие. Но, даже закрыв глаза, я вижу их. И парю вместе с ними, ощущая невесомость.
А затем в каждой из них будто гаснет свет. Ворочаюсь среди ночи. И на секунду в полусне открываю глаза, видя спящего Стрельца. Чувствуя, как под щекой бьётся его сердце. И вновь возвращаюсь в сон.
Глава 38
Наша с шефом поездка в Париж на конкурс кондитеров как-то неожиданно превратилась в секс-марафон. Не знаю, планировал ли Стрелец это изначально или пребывал в таком же шоке от происходящего, как и я, но стараюсь об этом не думать.
Мы мало разговариваем, в основном занимаемся любовью всё время, помимо того, что проводим на конкурсе. Моё беременное либидо сходит с ума от восторга, а у Георгия, кажется, с либидо всегда было всё отлично.
К слову о конкурсе. Не знаю, что именно сыграло роль — мои бушующие гормоны, благодаря которым я находилась «в ударе», или мастерство, ревностно оттачиваемое мною годами, а может быть, и то, и другое сразу… Но во втором и третьем туре конкурса я держусь в тройке лидеров. А в финале неожиданно для самой себя и вовсе вырываюсь вперёд. И становлюсь победителем.
На самом деле, зная своих соперников, говоря Стрельцу о своей победе, я бравировала. Поэтому когда мне вручают награду, на моём лице все оттенки шока.
А Стрелец сияет так, будто это он сам только что одержал победу среди лучших кондитеров Европы.
— Не ожидал, да, что неприметная Шишкина может порвать Париж? — не удерживаюсь от подколки я, шагая в его объятия со сцены под бурные овации коллег и зрителей в зале.
— Маруся, если бы я в тебе сомневался, ты бы не стояла сейчас