Это же надо было такое сказать. По кое-чему другому я прыгаю!
Невыносимо хочется уколоть в ответ, и побольнее.
— Нет уж, Георгий Александрович, никакой тест я делать не собираюсь, — складываю руки на груди, упрямо выпячивая подбородок.
— Что и требовалось доказать, — хмыкает Стрелец, скользя по моему лицу разочарованным взглядом.
Меня от этого буквально взрывает.
— На что это вы намекаете? — сквозь зубы интересуюсь я.
— Ни на что, Шишкина, — сухо отвечает он, откидываясь на спинку своего кресла. — Забудьте.
Как же бесит его высокомерный тон. Но ещё больше бесит то, что шеф продолжает делать обо мне свои неутешительные выводы. Казалось бы, почему меня должно волновать его мнение? Но под рёбрами всё буквально вибрирует от обиды.
— Вы не заслужили ребёнка, — мстительно шиплю я. — Можете продолжать и дальше подыскивать себе необременительные связи на одну ночь. Кажется, это вас больше всего интересует. Опомнитесь потом в старости, да поздно будет.
Георгий поворачивает голову и обдаёт меня ещё одним своим ледяным осуждающим взглядом. Будто я только что сказала нечто недопустимое. Но мне становится уже всё равно. Наверное, высказать вот так в лицо своему оппоненту всё, что думаешь о нём, иногда бывает полезно. Как-то полегчало даже. И я демонстративно отворачиваюсь к иллюминатору.
За весь полёт Стрелец больше не проронил ни слова. И даже никак не прокомментировал те самые бутерброды с курочкой и яичком, которые я, все-таки не выдержав, достала из рюкзачка, чтобы подкрепиться. Побоялась, что если не сделаю этого, токсикоз обязательно даст о себе знать. А изысканные блюда, предложенные стюардом, почему-то не вызвали отклика в моём желудке. Да и обидно будет, если еда пропадет.
Попасть в число пассажиров, что сидят в самолёте с бумажными пакетами наизготовку, не очень-то хотелось.
Стрелец хоть и молчал, но я буквально кожей чувствовала исходящую от него ауру злости и недовольства. Лишь ближе к концу полёта его как будто отпустило. Даже помог мне спустить из отсека для ручной клади чемодан.
У здания аэропорта нас ожидал солидный чёрный автомобиль представительского класса. Водитель уложил наши вещи в багажник и повёз по вечернему Парижу в отель.
Я прилипаю к боковому окну.
Обожаю Париж! Осенью он особенно прекрасен. Его узкие улочки словно окутывают тебя своим уютом. Красотой жёлтой листвы на фоне серых замков. И чудесной теплой погодой.
Думала ли я, что когда-нибудь вернусь сюда в подобной компании? Какая ирония судьбы — я в городе влюблённых, еду на заднем сидении роскошного автомобиля рядом с будущим отцом своего ребёнка… А романтикой между нами и не пахнет. Скорее наоборот. Мы на тропе войны.
Из принципа не хочу начинать разговор со Стрельцом. Но иногда поворачиваю голову и ловлю на себе его взгляды. От которых по коже пробегает электричество. Не знаю, о чём он думает, но мне отчего-то снова становиться жарко.
Отворачиваюсь обратно к окну, чувствуя, как горит лицо. И сердце стучит намного чаще, чем следовало бы.
Париж будто шепчет мне: «Забудь свои обиды, начни всё с начала»…
Но я уже достаточно хорошо узнала своего шефа, чтобы поверить романтичному городу. Вряд ли Георгий сейчас слышит подобный шёпот. Мой босс наверняка думает о чём-то другом. Например, о том, как бы половчее избавиться от моего общества.
Только непонятно, зачем он взял меня с собой на этот конкурс? У него же есть ещё как минимум Голубикина. И зачем билеты купил нам рядышком в бизнес-классе? Ах да, это ведь сделала его секретарша. Но всё же она не могла принять такое решение без одобрения босса. Наверное.
Интересно, а номера в гостинице у нас тоже будут по соседству? Я бы не отказалась сейчас от пятизвёздочного люкса.
Мои ожидания с лихвой оправдывают себя. Автомобиль привозит нас в роскошный отель с видом на Эйфелеву башню.
Вау!
Водитель выгружает беллбою наш нехитрый багаж. А Стрелец подаёт мне руку, помогая выбраться из машины.
Я стараюсь не сильно пялиться по сторонам, пока мы идём по шикарному лобби отеля к стойке регистрации. В своём спортивном костюме чувствую себя здесь инородным элементом. Зато Стрелец вписывается идеально. Будто рождён для того, чтобы вышагивать по фешенебельным залам.
С иголочки одетая девушка администратор встречает нас безупречной широкой улыбкой. Но с неприятным ощущением замечаю, как она немного робеет. Будто хочет сообщить какую-то дурную новость.
— В нашем отеле произошла авария, и номер, забронированный для мадемуазель Шишкиной, затопило, а других свободных, к сожалению, не осталось, — заламывая руки, сообщает администратор.
Я огорчённо вздыхаю, с трудом представляя, как теперь мне на ночь глядя искать отель.
— Ничего страшного. Мадемуазель Шишкина остановится в моём пентхаусе.
Глава 29
«Мадемуазель Шишкина», — в мыслях передразнила высокомерный тон Стрельца. Но спорить не решилась.
После столь щедрого предложения — остановиться в его номере мой биг босс вряд ли составил бы мне компанию в поиске нового отеля. Длительный перелёт вымотал, я изрядно устала и дико хотела принять горячую ванну. И поесть, конечно. Впрочем, в моём желудке так давно не было нормальной еды, что, кажется, он немного забыл, что это такое, и перестал быть чувствительным к голоду.
— Вам, наверное, будет не очень удобно находиться со мной в одном номере, — шагая по коридору, пока наш багаж доставляют портье в ливреях, аккуратно интересуюсь. Всё же быть в контрах с человеком, с которым придётся делить квадратные метры, не лучшая идея.
— Номер большой, возможно, мы даже не пересечёмся, — ровным тоном отвечает Стрелец, даже не посмотрев в мою сторону.
Вот же упрямый дундук!
Держись, Маруся. Ты выдержишь эту поездку. Стрелец в твоей жизни на время, а приз в конкурсе — навсегда.
Замерла, переступив порог. И стараясь сдержать свою стремительно падающую на ковёр челюсть. Номер словно сошел со страниц глянцевого журнала про жизнь богатых и знаменитых. Просторный, светлый. С огромными окнами и видом на Эйфелеву башню. Сердце сладко замерло от подобного великолепия.
— Можете пока отдохнуть в одиночестве, — равнодушно заявил Стрелец, бросив пиджак на кресло, и удалился.
И почему-то мне вновь стало дико обидно. До слёз.
Нет, конечно, никаких романтичных мыслей насчёт Георгия у меня не было. Почти. Но отчего же я ощущаю себя такой уязвимой?
Ладно, Шишкина. Прорвёмся.
На столе стояла ваза с глянцевыми