Дверь мне открыла все та же молодая служанка, которую я видела на рынке днем ранее. Выражение ее лица тоже ни капли не изменилось: она смотрела на меня с привычным безразличием.
— Kalispera![5] — воскликнула я в надежде, что доброжелательное приветствие отвлечет ее от моего растрепанного вида.
Но девушка либо не расслышала меня, либо ей было все равно. Она молча впустила меня внутрь, забрала накидку и жестом указала в сторону задней террасы, прежде чем оставить меня в одиночестве стоять посреди прихожей. Бурный смех эхом разносился по отштукатуренным коридорам виллы, и я воспользовалась шансом привести себя в порядок в маленьком алькове, который Флоренс, шутя, называла дамской комнатой. Заглянув в зеркало, я с облегчением поняла, что выгляжу не так ужасно, как боялась. Я освежила румянец на щеках, поправила несколько шпилек, что грозились выпасть из прически, и вытерла туфли маленьким платком, который всегда носила в сумочке.
Вернувшись в главный холл, я уже собиралась было направиться в сторону террасы, когда услышала, что в мою сторону, увлеченно беседуя между собой, идут двое мужчин.
— Мы ждем только миссис Харпер. Вы с ней уже встречались? — спросил первый.
Я тут же узнала голос Кристофера Бельведера, к которому испытывала искреннюю симпатию.
— Боюсь, что нет, — ответил его собеседник плавным, глубоким голосом.
— Она ваша соседка. Ее муж умер три или четыре года тому назад. Ужасно печально.
— У нее есть сын? — спросил второй мужчина мгновение спустя, и я заметила, что его манера речи была достаточно резкой, особенно по сравнению с жизнерадостным говором Кристофера.
Как и Оливер, этот незнакомец посещал лучшие учебные заведения Англии.
— И дочь.
— Тогда я понимаю, о ком вы говорите. Я видел ее вчера утром со своего балкона.
Так, значит, это тот самый мистер Дориан. Я не могла сдержать поток радостного предвкушения, наполнивший мои вены, и, не отдавая себе отчет в собственных действиях, отступила глубже в дверной проем дамской комнаты. Голоса перестали приближаться, и я решила, что они остановились рядом с тележкой с напитками, которая стояла в приемной комнате Бельведеров. В тот момент мне действительно стоило выйти из алькова и поприветствовать их, но маленькая глупая часть меня хотела узнать, какое же впечатление я произвела на мистера Дориана.
— Ах, чудесно, — отозвался Кристофер. — Она посещала Гертон, но, к счастью, не из числа тех ужасно мужеподобных учениц. — Такое описание заставило меня нахмуриться, но едва ли мне впервые приходилось слышать подобные комментарии. — И все же она очень умна, — продолжил Кристофер, совершенно не догадываясь о моем присутствии. — Даже работала на меня какое-то время. Правда, моя жена говорит, что миссис Харпер не читает детективы. Они слишком непритязательны на ее вкус, — со смехом добавил он.
Я слегка поморщилась. Слова Кристофера прозвучали довольно грубо — мне бы никогда не пришло в голову сказать подобное мистеру Дориану, но, когда я уже собралась выйти из своего укрытия, тот ответил:
— Если бы меня заботило мнение каждой невзрачной домохозяйки средних лет, — начал он скучающим тоном, в котором не было слышно и ноты обиды, — то я не написал бы десять романов.
Казалось, его ответ поразил Кристофера не меньше, чем меня, потому что прошло несколько долгих секунд, прежде чем с его губ слетел изумленный смешок.
— Верно, верно, — произнес он, а затем поспешил сменить тему разговора.
Но я больше не слышала ни слова. Вернулась в альков, а мужчины двинулись обратно к террасе, и их голоса постепенно затихли. Я долго стояла в прохладной полутьме, прежде чем из другого конца коридора до меня донеслась еще пара голосов. В этот раз я узнала Флоренс и миссис Барт — пожилую француженку с превосходным вкусом. Я одернула платье и вышла в коридор им навстречу.
— Минни, вот ты где! — воскликнула Флоренс. — Мы начали волноваться. Ох, ты прекрасно выглядишь!
Миссис Барт тоже похвалила мой наряд, и искреннее восхищение в их глазах бальзамом легло на мою раненую гордость.
Вот вам и невзрачная домохозяйка. Да как он посмел сказать такую нелепицу? Особенно учитывая то, в каком виде он предстал передо мной тем утром. Хотя даже я была готова признать, что слово «щегольской», которое пришло мне на ум во время той встречи, было куда более комплиментарным.
— Спасибо. Простите за опоздание.
Флоренс только отмахнулась.
— Не переживай об этом, — сказала она и взяла меня под руку. — Я знаю, как тяжело бывает выбраться из дома, когда нужно заботиться о двух малышах. Пойдем на террасу. Все уже собрались, чтобы насладиться чудесным вином, которое принес мистер Дориан.
Я нахмурилась, заметив в толпе его профиль. Стоило признать, что мужчина был довольно привлекателен.
— Звучит восхитительно.
Мистер Дориан обернулся, когда мы вышли на террасу, и наши взгляды пересеклись, как тем утром. Выражение его лица осталось столь же суровым и непроницаемым, но я заметила, что он окинул взглядом мою фигуру. Я расправила плечи и постаралась не дать удовлетворению отразиться на лице. Поскольку мистер Дориан стоял на дальнем конце террасы, сперва нам пришлось пробраться сквозь толпу других гостей, каждого из которых нужно было поприветствовать. На мистера Дориана я больше так и не взглянула, но все это время ощущала на себе его взгляд, и это заставило меня вести себя гораздо очаровательнее, чем обычно. Здороваясь с другими дамами и джентльменами, я поняла, что Клео была права. Вирджиния Тейлор нарядилась в не менее элегантное платье, чем я, как и другие приглашенные леди. Если бы я настояла на своем и надела голубое платье, то и правда чувствовала бы себя весьма невзрачной.
Наконец мы добрались до почетного гостя. Писатели всегда представлялись мне бледными, тонкокостными созданиями, учитывая, что большую часть своего времени они проводили за печатными машинками в своих кабинетах, настолько глубоко погрузившись в собственный гений, что прозаические вещи вроде еды и прогулок на свежем воздухе переставали их волновать. Но мистер Дориан, на первый взгляд, мог похвастаться отличным здоровьем. Солнце позолотило его кожу, и к тому же он оказался куда выше, чем я ожидала: в нем было примерно сто восемьдесят с небольшим сантиметров, хотя в росте Оливеру он все же немного уступал. Но, в отличие от моего дорогого мужа, мистер Дориан отличался внушительно мускулистой фигурой.
У него был сильный подбородок, прямой нос и густые темные волосы. Я была готова признать, что, не подслушай я бессердечных слов обо мне, сочла бы его самым красивым мужчиной из всех, кого мне приходилось встречать. Но сейчас мне в нем виделась лишь подлость и вульгарность. Возможно, снаружи он был прекрасен, но у меня имелось множество причин подозревать, что внутри он прогнил до костей.
— Счастлива наконец с вами встретиться, мистер Дориан, — сказала я куда более любезно, чем он того заслуживал. — Признаюсь, я пока не читала ваших книг, но, если мне не изменяет память, мой почивший муж был большим поклонником вашего творчества.
Тут я не лукавила: изучив книжные полки этим утром, я обнаружила довольно внушительную коллекцию книг об инспекторе Дюмоне.
Их автор замешкался, прежде чем ответить на мое рукопожатие.
— Благодарю, — угрюмо произнес он. — Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, миссис Харпер.
— И раз уж мы с вами соседи, а вы впервые посетили этот остров, — продолжила я с блаженной улыбкой, — не стесняйтесь нанести нам визит, если вам что-то понадобится.
Вот оно. Посмотрим, как он отреагирует на это предложение.
Его челюсть на мгновение напряглась, но в темных глазах не отразилось ни намека на эмоции.
— Вы слишком добры, — пробормотал он, коротко кивнув.
Больше я и словом с ним не обмолвилась до конца вечера: отчасти потому, что все еще кипела от злости, отчасти потому, что не хотела заискивать перед ним, как делали остальные гости. Хотя, казалось, всеобщее внимание не приносило мистеру Дориану удовольствия. Каждый раз, стоило мне взглянуть в его сторону, он то мрачно хмурился, то скучающе взирал на очередного собеседника.