Несмотря на дружбу Джульетты и Клео, я редко появлялась в кругу общения Тейлоров. Они были значимой частью британской общины, оставшейся на острове, тогда как я после смерти Оливера по большей части держалась особняком.
Несколько минут мы с Вирджинией дружелюбно щебетали о погоде и о наших любимых торговых лавках.
— Ну что, ты его видела? — заговорщицким шепотом спросила она, подавшись вперед, когда девочки, хихикая, куда-то убежали.
Я нахмурилась:
— Видела кого?
— Мистера Дориана, разумеется! Только не говори, что ты еще не нашла причины постучаться к нему в дверь, — рассмеялась она. — Боже, если бы я жила рядом с ним, то уже через час стояла бы у него на пороге, чтобы одолжить чашку сахара.
— Ты говоришь о госте мистера Говарда? — в замешательстве уточнила я.
Голубые глаза Вирджинии расширились.
— Минни! Ты и правда о нем не слышала? Это же Стивен Дориан!
Я недоуменно пожала плечами в ответ, и она снова рассмеялась:
— Он автор серии детективов об инспекторе Дюмоне. Он почти так же знаменит, как Артур Конан Дойл!
— Ох. Боюсь, я не большая любительница детективов, — извиняющимся тоном призналась я.
Чтение детективов было любимым послеобеденным занятием Оливера, и я бессчетное количество раз находила его дремлющим в гамаке с раскрытой книгой, лежащей на груди. Мне больше нравились классические романы, исторические трактаты или спокойные уютные рассказы об обычных людях. Оливер не раз шутливо обвинял меня в книжном снобизме, и, полагаю, он не сильно ошибался в своем суждении.
— Знаю, это не Шекспир, но его книги действительно хороши, — продолжила настаивать Вирджиния. — А еще он ужасно симпатичный.
Я неразборчиво пробормотала что-то в ответ, потому что сказать по этому поводу мне было нечего. Вот только в сознании моментально вспыхнуло воспоминание о его растрепанных волосах и проницательном взгляде.
— Возможно, я попробую прочесть одну из его книг. Ты не знаешь, надолго ли он здесь задержится?
— Понятия не имею. О! — воскликнула она и помахала кому-то за моей спиной. — Я вижу Флоренс. Она должна знать.
Флоренс Бельведер была приятной женщиной среднего возраста с пронзительными голубыми глазами, пышной фигурой и светло-каштановыми волосами, слегка тронутыми сединой. Если Джульетта знала все о молодом поколении Корфу, то Флоренс служила оракулом для взрослых. Ее семья поселилась на острове с самого начала протектората, но училась Флоренс в Англии, где и повстречала своего мужа, который работал адвокатом. Они вернулись на Корфу больше десяти лет назад, когда их дети уже выросли, и обосновались в очаровательной белоснежной вилле неподалеку от имения мистера Говарда. Пускай Флоренс из-за своего происхождения и была склонна к претенциозности, они с мужем особенно сильно помогли мне после смерти Оливера, за что я всегда буду им благодарна.
— Всем здравствуйте! — прощебетала Флоренс, подойдя к нам. За ней следовала, держась в нескольких шагах позади, невероятно привлекательная гречанка с красивыми темными глазами и весьма хмурым видом. — Я так рада видеть вас обеих, — улыбнулась Флоренс, обернулась к девушке и гаркнула ей что-то на греческом, а затем указала в сторону ближайшей торговой лавки. Девушка ничего не ответила, но послушно побрела прочь. Флоренс устало выдохнула и вновь повернулась к нам: — Это наша новая горничная Дафна. Клянусь, на этом острове невозможно найти хорошую прислугу. Никогда не пойму, как моя мать справлялась все эти годы.
Вирджиния сочувственно хмыкнула, а вот моя улыбка стала чуть более натянутой. Учитывая, что Флоренс выросла недалеко от того места, где позже построили дворец для императрицы Австрии, названный Ахиллионом, я бы сказала, что ее мать действительно «справлялась» неплохо. Но я давно уяснила, что людям не нравится, когда их тычут носом в их привилегии, и особенно это касается богачей.
— Но это неважно, — беззаботно продолжила Флоренс. — Завтра мы устраиваем небольшой званый вечер, чтобы поприветствовать мистера Дориана, и я буду очень рада, если вы обе сможете прийти.
Вирджиния устремила на меня многозначительный взгляд.
— Какая прекрасная идея, Фло. Мы с мистером Тейлором обязательно будем там.
Я как раз собиралась вежливо отказаться, когда рядом со мной внезапно возникла Клео.
— Она тоже придет! — воскликнула моя дочь, схватив меня за руку.
— Клео, — предупреждающе прошептала я.
— Но, мама! — возразила та. — Ты никогда никуда не ходишь!
— Потому что я должна заботиться о тебе и о твоем брате, дорогая, — выдавила я с напряженной улыбкой.
Я не лукавила, но на самом деле мне не хотелось тратить время на поход в гости.
— Я могу присмотреть за Томми. К тому же мистер Пападопулос собирался заглянуть на ужин. Мы справимся.
Я удивленно моргнула. Клео никогда прежде добровольно не вызывалась присмотреть за братом. Ее помощи обычно можно было добиться только подкупом, но это редко стоило того, чтобы позже выслушивать ее жалобы. Я прищурилась, но Клео ответила на мой подозрительный взгляд широкой улыбкой.
— Тогда решено, — заключила Флоренс. — Приходите к нам домой завтра около восьми вечера.
— Восьми? — ахнула я. Обычно я ложилась спать не позднее девяти. Но Клео сильнее сжала мою руку, и я подавила усталый вздох. — Звучит потрясающе.
Мы еще немного поболтали о всяких бессмысленных мелочах, прежде чем разойтись. Затем я купила специй в лавке, и мы с Клео отправились домой. Она без остановки болтала о званом вечере, засыпая меня вопросами о том, что я надену и как уложу волосы.
— Не знаю, — честно ответила я. — Почему ты в таком восторге? Это я иду на ужин.
Но Клео мое ворчание не смутило. Она печально вздохнула:
— Хотелось бы мне пойти на шикарный званый вечер в компании знаменитого писателя. Как думаешь, танцы там будут? Ах, а вдруг он пригласит тебя потанцевать? Как волнительно!
Я только рассмеялась. Я не танцевала с мужчиной с самой смерти Оливера и даже в юности не отличалась особым мастерством.
— Сомневаюсь, что там произойдет нечто подобное, дорогая.
Скорее всего, я проведу вечер в одиночестве, сидя в уголке, потягивая шерри и пытаясь придумать остроумные комментарии, которые в итоге все равно оставлю при себе. Мне никогда не нравилось посещать праздники, на которых присутствовало много малознакомых мне людей, но раньше со мной хотя бы был Оливер. Теперь мне придется идти одной. Эта мысль уже наполняла меня склизким, леденящим душу ужасом.
Однако Клео не обратила внимания на недостаток моего энтузиазма, что было к лучшему, и начала обсуждать возможные наряды. Меня мода никогда особенно не интересовала, но после рождения детей оказалось, что куда проще носить практичные вещи, которые легко отстирать при необходимости. Сейчас Клео и Томми по большей части удавалось держать свои липкие ручки при себе, но привычка незамысловато одеваться осталась со мной. К тому же прихорашиваться мне было не для кого. Хотя, если быть честной, Оливера мой гардероб интересовал еще меньше, чем меня саму. Но, возможно, Клео в чем-то права. К тому времени, как мы добрались до дома, она припомнила все предметы из моего шкафа и каждый из них объявила неприемлемым. Такой поворот привел ее в крайне взволнованное состояние, и она пообещала что-нибудь придумать к завтрашнему вечеру.
— Серьезно, все хорошо, Клео, — устало заверила я. Послеобеденное солнце раскалило воздух до невыносимо высокой температуры, и меня утомили ее жалобы на мой гардероб, каким бы скромным он ни был. — Я надену голубое платье с кружевной тесьмой.
— Мама!
Возглас Клео был наполнен таким ужасом, будто я решила обернуться в кухонное полотенце. Она заставила меня поклясться, что я ни при каких обстоятельствах не прикоснусь к голубому платью, и умчалась в дом, оставив меня разбираться с покупками.
— Что не так с голубым платьем?
Я обернулась и увидела, как мистер Пападопулос направляется ко мне с недоуменным выражением лица. Наш сосед был коренным жителем Корфу, но в молодости он покинул остров ради учебы в университете Афин, где еще много лет после выпуска преподавал ботанику, прежде чем вернуться сюда, чтобы ухаживать за своей стареющей сестрой. Его жена трагически погибла много лет назад во время родов, и потеря любимых спутников жизни послужила крепким фундаментом для нашей дружбы.