— Ладно, теперь ты попробуй заарканить меня, — предлагает тувинец.
Ну что, у меня не получается. То есть мне удаётся зацепить его, но он с лёгкостью вырывается. Обессиленная сдаюсь. Сажусь на пол у стены.
— Русский сказал, что тоже будет бороться за меня, — делюсь с парнем.
— Это неудивительно. Ты иномирянка. Свежая кровь. Если хочешь, попробуем ещё.
— Толку? Я даже с твоим именем не могу справиться.
— Потому что тебе нужна фамилия по отцу. Куленко.
— Шутишь? — я вскакиваю. — У Витальевны такая же и... у моего Кольки.
— Значит, легко запомнишь, — Мир тоже поднимается.
Теперь выпутаться из моих лап ему сложнее, но он продолжает рвать арканы и с лёгкостью ловить меня.
— Уже лучше.
— Продолжим завтра. Я устала. Дай телефон. Артефакт. И гипно-генератор.
— Нельзя, — добивает меня тувинец.
— Знаешь, что, Яромир... как там тебя?
— Тамарович.
— ...Тамарович. Это уж слишком. Я думала, мы друзья. Думала, ты на моей стороне. Я даже хотела помочь найти твою мать в своём мире.
— Тебя накажут. Нельзя, — сообщает он.
— Ладно, — меняю гнев на милость, вспомнив о подземелье. — Ты обещал сказать имена темнокожих парней.
— Не скажу.
— Почему?
— Я сказал их Камиле. Они будут бороться за неё. За тебя только мои братья.
— И деканы. А что остальные?
— У старших договорные пары. Как у тебя с Ни-Ни. Ты можешь призвать защиту рода. Но это не работает без благословения Верховного шамана.
— А что обычно подносят шаману?
— Что угодно. Еда, украшения, драгоценности, вещи, одежда, клятвы, кровь.
— Кровь?
— Кровь, — буднично отвечает Мир. — Достаточно одной капли для окропления священного камня.
— Какая жуть! Ладно, давай спускаться. А то потеряют и накажут.
Мир поднимает гирю. Идём к люку, и вдруг парень толкает меня локтем в сторону. Только я хочу возмутиться, как вижу, что он подаёт сигнал отходить. Внизу кто-то есть. Мир зовёт за собой в ближайший угол. Протискиваемся между каменными плитами. Спускаемся по кладке и оказываемся у вентиляционного окошка под потолком. Ничего не видно, зато слышно прекрасно.
— ...вернуть полный контроль над городом, — знакомый женский голос.
— Голосование состоится совсем скоро, — слышу голос Ни-Ни. — Драконы полностью на стороне Демберблэка.
— Используй гипноз, — говорит женщина. — Он не должен занять пост Верховного. Кто угодно, но не Гром.
— Я работаю над этим, бабушка, — отзывается Ни-Ни.
— И не забудь о наследнике. Главенство рода Ни не должно прерываться.
— Я помню, что старший. Сразу после свадьбы...
— Николас! У нас нет времени ждать свадьбы.
— Она отказывает мне в близости.
— Возьми хитростью. Или силой, — советует бабуля.
Мне становится дурно от её слов. Чувствую, как Мир сжимает мою ладонь.
— У меня есть идея, — раздражённо отвечает декан.
— Надо было мне чаще появляться в ПэТэУ, — с досадой бросает бабуля. — О ней уже говорят в Совете как о преемнице шамана. Нам это на руку, но... Разумеется, Гром делает всё, чтобы этого не допустить.
— Ещё эти драконы, — раздражённый голос Николаса.
— Только двое могли бы занять эту должность. Остальные знают своё место. Их интересуют только девушки. Поэтому ты должен сделать всё возможное, чтобы иномирянка не досталась никому из них.
— Отец уже вернулся с вулкана?
— Да. Огненный дракон требует жертв.
— Что будете делать, когда закончатся свидетели позора?
— Тогда над ЯроКанском пройдёт дождь. И благодарить за это будут наш род, — в голосе леди бабули слышится гордость.
— Что если Гром займёт пост?
— Тогда я разочаруюсь в тебе, Николас.
— Что делать с боковым претендентом?
— Избавься от него. Пусть отправится вслед...
Дальше я не слышу. Мы с Миром ещё какое-то время сидим под крышей и спускаемся в галерею. Услышанное не обсуждаем.
В субботу с Грымзой идём к шаману. На этот раз на меня не цепляют никаких браслетов. Теоретически я могу убежать. Но не могу. Нельзя. Ночью забрали Мира.
— Неужели его казнят, товарищ Анакондовна? — спрашиваю ректоршу.
— И что вы так печётесь о преступнике? — недовольно ворчит она.
— Но что он сделал?
— Воровал документы с моего стола. Папки с именами, леди.
Молча доходим до филармонии, которая в этом мире является бубнохрамом и обителью Верховного шамана.
Внутри всё очень красиво. Отделка из светлого и тёмного дерева. Мраморные колонны, вокруг некоторых лавочки. В центре фойе большой фонтан. Только работает он как-то слабенько. Но, возможно, так и задумано. Перед тем как войти непосредственно к шаману, я разуваюсь. Поверх одежды нам выдают белые накидки. Как в стационаре.
Верховный сидит внутри очерченного круга в позе лотоса, словно между небом и землёй. Вокруг него восемь стражников. Люди, драконы, лисы и коты. Грымза показывает им какой-то браслет, и её пропускают в центр. А меня оставляют за кругом. Шаман, конечно, представляет собой странное зрелище. Я знала, что он ни жив ни мертв. Но увидела просто иссохшую мумию. Вокруг подносы с дарами. И чего там только нет. Но, в основном, печенье, местные деньги в виде деревянных кубиков и разноцветные камни.
Впервые я видела, как Грымза, эта злобная грымза, плакала.
По иссохшему лицу шамана тоже текли слёзы. Я мысленно попросила благословения вернуться домой и чтобы Мира выпустили. В качестве дара преподношу батончик. Но... коты мне его возвращают. Роюсь в сумочке, нахожу купюру в 10 рублей с Красноярском. Коты заинтересованно смотрят, принимают. Но больше ничего не происходит. И что теперь, я получила благословение?
Выходим из храма. Грымза берёт меня за руку, ведёт к лавочке под деревом.
— Сядем, — говорит она.
А мне ничего не остаётся. Она же вцепилась, как клещами.
— Не хочу в таком состоянии возвращаться. Совсем плох мой милый Грэмси. А винят меня во всём.
— Почему?
— Меня отдали замуж в девятнадцать. Ему было за сорок. В день нашей свадьбы его избрали Верховным шаманом. На двадцать лет. Потом на второй срок. В