— Так я прав? — с усмешкой заполнил повисшее молчание голос.
— Кто ты? — испуганно спросила девушка.
— Ты уклоняешься от ответа, Нэнси Уотлинг.
— И откуда ты меня знаешь?
— Всему своё время. Имей хоть чуточку терпения, — голос стал вкрадчивым. — Так ты хочешь, чтобы я тебе помог?
— Как я могу доверять тебе, если даже не вижу тебя? Где ты?
— Я здесь, в этой комнате. Разве этого мало?
— Почему тогда я тебя не вижу? Покажись.
— Ха-ха, не каждому это дано. Меня может увидеть только смелый смертный. Ты же живёшь в вечном страхе.
— Неужели ты такой страшный?
— Отнюдь. Я чертовски красив, обаятелен и довольно-таки лучезарен. Чего и тебе желаю.
— Постой-постой. Голос явно из камина… и эти огненные шуточки… А может, ты просто галлюцинация? Дурной сон? В последнее время эти сны так похожи на пугающую явь…
В ответ ехидный смешок пролетел по всему дому, окружив Нэнси со всех сторон.
— Да, точно… галлюцинация. Какая же я дура, Господи.
И снова треск в камине, искры, зловещее шипение.
— Я всё поняла. Значит, тебе не нравится, когда я упоминаю имя Всевышнего…
Огонь в камине задрожал и почему-то стал зелёного цвета.
— Я же просил, — простонал голос в камине.
Нэнси усмехнулась. Теперь она осмелела, когда поняла, что в устах её таится сила против непрошенного гостя. И ещё девушка была уверена в том, что это всё сон, в котором она, наконец, хозяйка. Осмелев, Нэнси встала с кресла, подошла к камину и, присев, заговорила:
— А теперь, если ты не возражаешь, я бы хотела узнать твоё имя и, почему огонь стал зелёным?
— Нэнси Уотлинг, ты задаёшь слишком много вопросов. Давай лучше поговорим о тебе. Я ведь пришел помочь, — вкрадчиво мурлыкал голос из камина.
— Я не стану принимать помощь от невидимки, явившегося без приглашения. Помощь твоя тоже будет невидимой?
— Ты ведь была не против невидимой помощи странной барышни, которая оставила тебе во-о-он те несчастные брошюрки, что лежат на журнальном столике.
— Это Ума, моя лучшая подруга. И ничего она не странная.
— Ты хотела сказать «единственная» подруга?
— Пусть так. Но она ещё и моя соседка. Мы с детства дружим. И в конце концов, что плохого в том, что она иначе выражает свою веру в Бога?
Из камина послышался слабый стон, а пламя приобрело нежно-голубой цвет.
— Ах да, прости. Я забыла.
— Глупая женщина, — проворчал с досады голос. — И всё же ты поверила ей, хотя, как она может свидетельствовать о том, чего никогда не видела? А вот ты… имеешь все шансы…
Нэнси вздрогнула:
— Что ты имеешь в виду? — девушка придвинулась ближе к пламени.
— Ещё узнаешь. Ответ впереди, — уклончиво ответил голос.
— Странно, а почему огонь не греет? — вдруг заметила Нэнси.
— О горе мне, — вздохнул голос.
— Да, я не чувствую его тепла. Неужели это из-за цвета? — Нэнси протянула ладонь к огню. Всё ближе и ближе. И вот пламя уже касается её пальцев. — Как будто кто-то щекочет ладонь, — девушка улыбнулась и, сжав кулак, вытащила руку из камина. — Такое ощущение, что у меня в руке бабочка.
Нэнси разжала кулак. В её ладони горел голубоватый огонёк. Девушка поднесла руку к губам и задула пламя. На ладони остался пучок мелких белоснежных перьев.
— Брось это в камин, — промурлыкал голос, — пожалуйста.
Нэнси выполнила эту просьбу. Перья вспыхнули и исчезли в пламени.
— Спасибо, — послышалось из камина.
На лице Нэнси засияла безмятежная улыбка. Впервые за долгое время девушка почувствовала себя по-настоящему весёлой и счастливой. Все её страхи как рукой сняло. Было так легко и спокойно. Волна блаженства разливалась по её телу и несла с собой успокоение и беззаботность.
— Я вижу, ты счастлива, Нэнси Уотлинг, — заискивающе промурлыкал голос.
— Как никогда, — искренне ответила девушка.
— Отлично, — голос больше не мурлыкал, но он был одновременно и вкрадчивым, и глубоким бархатным, и пустым звенящим. — Я уже говорил, что явился, чтобы помочь тебе.
— «Явился»? Я ведь тебя до сих пор не вижу, — перебила Нэнси.
— Поверь, этого пока достаточно. Обещаю, покажусь тебе, как только всё скажу. Итак, я здесь, чтобы увековечить твоё счастье и предложить тебе, — он сделал паузу, — вечную жизнь!
...
Нэнси вскочила. По телу пробежала дрожь, удары сердца сотрясали повисшую вдруг тишину. Дрожь в руках и коленках, прерывистое дыхание, шум в голове.
— Да это же бред! — наконец сквозь звон тишины пробился голос Нэнси, который она сама не узнавала. — Огонь в камине не может предлагать человеку вечную жизнь! Он не может предлагать ничего, кроме тепла и тусклого света! Это не логично! Это не возможно!
— Но ты поверила своей подружке, которая верит в воскрешение после смерти. Выходит, ты веришь в то, что истлевшее тело может ожить и вести привычную нормальную жизнь? Вот уж где налицо полное отсутствие логики.
— Воскрешением будет заниматься не какой-то каминный огонёк, который сам не вечен, а Бог.
— Глупая женщина, — проворчал голос в камине, где горело уже фиолетовое пламя. — Ты всё еще думаешь, что я просто огонь? Ты даже не представляешь себе, КАК ты ошибаешься, Нэнси Уотлинг. К твоему сведению, я не менее вечен и могущественен, чем тот, кого ты только что назвала.
— Конечно, не представляю, ведь ты до сих пор не представился. Да и не надо, я не поверю тебе.
— Но, наверняка, веришь в меня, — промурлыкал голос.
— Я уже не знаю, во что и в кого мне верить. Я устала от всего. А этот сон начинает сводить меня с ума. Пора положить этому конец, — Нэнси взяла со столика брошюры, которые накануне принесла Ума, и подошла с ними к камину.
— Я правильно понял твои намерения? — испуганно пролепетал голосок.
Ни один мускул не дрогнул на лице девушки. Одно движение руки, и журналы полетели в огонь.
Раздался жуткий треск, разноцветные искры заплясали по дому. Пламя в камине бесновалось, и казалось, весь дом уже охвачен его безумной пляской. Но Нэнси была спокойна и равнодушно смотрела на это сумасшествие огня. Больше всего ей сейчас хотелось испугаться. Испугаться, чтобы наконец