20
Нэнси долго не могла уснуть. Её воображение рисовало поистине диковинные картины. Она всё представляла и представляла, потеряв нить реальности. И когда уже стало не ясно, где заканчивается воображение и начинается, Нэнси решает спуститься в гостиную. В своём кресле она видит мужчину в пурпурном одеянии, который, не отрываясь, смотрит на пламя. Услышав шаги Нэнси, он переводит взгляд на девушку.
— Я ждал тебя, Нэнси. Ждал, чтобы оградить от чудовищной ошибки, которую я сам когда-то чуть не совершил. Но, слава Богу, вовремя отказался.
— Почему Вы отказались? — Нэнси садится в соседнее кресло.
— Это долгая история, но я попробую рассказать. Это началось во время Второй мировой войны, когда немецкая авиация атаковала британские города. После всех тех ужасов, мои нервы были натянуты как струна. Я жил в вечном страхе. Я боялся, что моя жизнь оборвётся слишком рано, но и боялся стать немощным стариком. Страх разрывал меня надвое. Я был одинок, и некому было протянуть мне руку помощи. Однажды, возвращаясь домой, я попал под жуткий ливень. Стоит ли говорить, что я промок до нитки. И вдруг… на своём крыльце я увидел белого кота. Бедняга был так жалок, что я решил приютить его. Отчаяние настолько подавило мою волю и жажду жизни, что я решился наложить на себя руки. Но вдруг я получил письмо. В нём было следующее: «Энди Брайт, если ты совершишь задуманное, я сделаю то же самое у тебя на глазах. И ты никогда не сможешь простить себе этого, даже после смерти. Потому что иной мир существует. Твой белый кот Люсьен Сатин». Я посмотрел на дремавшего рядом кота. У него такой глупый вид, что нельзя было заподозрить в нём и намека на интеллект, не то, чтоб он ещё и письма писал. Но только я поднёс руку, чтобы погладить его, как он соскочил с дивана и бросился прямиком в камин, где полыхало пламя. Я ринулся за ним и вдруг остолбенел, слова застряли у меня в горле. Кот бесследно исчез в камине. Посыпались искры, пламя запрыгало по дому. Всё происходило как в дурном сне — видишь, а исправить ничего не можешь. Наконец, огненный ком остановился, растёкся, побелел и принял человеческие очертания. Я, грешным делом, подумал, что это белоснежное существо — Ангел. Но не тут-то было. Как только он предложил мне вечную жизнь и молодость, я сразу понял, что это за птица. Он не принял моего категорического отказа и каждый раз возвращался, искушал меня, доводил до грани отчаяния, когда я был уже готов согрешить перед Богом. Но я устоял. И я стал Ангелом. Твоим Ангелом-Хранителем.
Нэнси стоит и смотрит на Ангела, от него исходит свет. Свет становится всё ярче и ярче, и вот уже нет сил смотреть. Свет охватывает всё, больно глазам. Нэнси зажмуривается. Но и это не помогает. Ей приходится отвернуться. Наконец, она может открыть глаза.
Новый день стучался в окна спальни солнечными лучами, заполняя собой всё вокруг.
21
За чашкой утреннего кофе Нэнси размышляла о том, что услышала накануне от своего Ангела-Хранителя. Ей и вправду очень не хотелось расставаться с обручальным кольцом, но навредить любимому тоже не входило в её планы. Да и если рассуждать здраво, ангел не мог обмануть, Люсьен — мог. Нэнси весь день не находила себе места, была несобранной, вялой. От бесконечных размышлений болела голова. Ожидание растягивало время, превращая секунды в минуты, минуты — в часы, часы — в целую вечность. Девушка устала от навязчивых мыслей, устала от боли, устала от ожидания. Даже на книге не могла сосредоточиться, постоянно отвлекаясь, бесконечно перечитывая одно и то же место как в первый раз.
Эта ночь не принесла с собой никаких сновидений, как и три последующие. На улицу девушка не выходила. Не было ни малейшего желания изнывать от жары. Всё, чего она ждала каждый день, это свежей вечерней прохлады.
К полуночи Нэнси мирно засыпала на диване в гостиной, едва только дочитав последние строки книги. За эти четверо суток она прочитывала по книге в день. Она так и не сходила в храм. Она почти ничего не ела, мало спала и даже не подходила к окну. С каждым новым днём она всё больше и больше погружалась в выдуманные миры, строчка за строчкой, страница за страницей, книга за книгой. А весь окружающий мир перестал существовать для неё. Он был ей больше не нужен.
Только книги и только спокойный сон, о котором она так давно мечтала, — вот что ей было нужно. Но в эту ночь её разбудил дождь, барабанивший своими каплями по крыше, стучавшийся в окна, заливавший город. Ветер и падающая с неба вода создавали столько шума, с такой яростью нападали на мирно спавшие дома, так неистово ломали ветки деревьев и бросали их на крыши и на дорогу.
Нэнси не смогла больше уснуть в гостиной и поднялась в спальню.
22
Нэнси открывает глаза. Кто-то сидит у её кровати. Это он. Он играет на скрипке всё ту же мелодию, полную скорби и печали.
— Посмотри в окно, Нэнси Уотлинг, — говорит он, — и узри свою последнюю ночь. Она поистине прекрасна. Иди же. Не бойся.
Нэнси медленно встаёт с кровати и замечает, что на ней вместо пижамы такой же серый балахон, как и на призрачном музыканте. На цыпочках, босиком по мягкому ковру, едва дыша, девушка подходит к окну, раздвигает шторы. Небо. Звёздное небо, какого ей ещё ни разу не доводилось видеть. Бескрайнее, глубокое, бесконечно чёрное. С мириадами крупных звёзд, проносящихся мимо с порывом ветра и зависающих в затишье. Каждый новый раскат грома приносит с собой порыв ветра, и звёзды снова проносятся мимо. Но тут же вспышка молнии зажигает новые. Заворожённая, Нэнси не может произнести ни слова, не может оторваться от этой неземной картины.
— Нам пора, — вдруг слышится за спиной голос призрачного гостя.
Его цепкие пальцы впиваются в её плечи. Его холодное дыхание пробирает насквозь. Под ногами мокрый асфальт. И Нэнси знает… она чувствует: это — не от дождя, это — от слёз. От её слез. Вокруг — пустынная ночь,