— Что, прямо сейчас? — удивился Велехов.
— Конечно, — невозмутимо ответил Рилевский. — А ты чего хочешь, больничного завтрака дождаться? Давай спускайся. Жду у служебного входа.
Он быстро вышел из палаты, а Никита остался на кровати в размышлениях. Может, это розыгрыш? Своё нахождение в онкологическом центре он давно воспринимал, как заточение в камере смертников. Лишь дата казни всё время переносилась на неопределённый срок. Мысль сбежать отсюда не ослабевала с первого дня, и, несмотря на предупреждения врачей, назло всем Велехов вставал, ходил и даже прыгал, превозмогая слабость каждый новый день. Но он чувствовал, что скоро силы закончатся. Их высасывали белые стены, гладкие полы, воздух, запертый между пластиковыми преградами, больничные запахи и тихие шаги — такие, словно все здесь боялись потревожить смерть. И ещё уставшая мама. Её заплаканные глаза и тяжёлое дыхание, так наполненное отчаянием. Она, конечно, улыбалась, едва поймав на себе его взгляд, старалась говорить весело и непринуждённо, но Никита безошибочно понимал её состояние.
Он сидел ещё минуту, потом встал, забрал одежду из шкафа и начал одеваться. Да, надо бежать. Пока никто не передумал.
Выйдя в коридор, Велехов сразу натолкнулся на маму.
— Всё, я поехал, — он коротко поцеловал её в щеку, намереваясь быстрее добраться до улицы, но Елена с улыбкой взяла сына за руку:
— Не торопись. Иван только вышел. Телефон взял?
— Разумеется.
Елена серьёзно приказала:
— Будь на связи. Таблетки пить через каждые два часа. У Рилевского в машине полный комплект, я ему всё объяснила. Капельницу ставить умеешь, если что.
Никита утвердительно кивнул и спросил:
— Куда я еду?
— К дяде Ивану и тёте Софье. Это его жена, — ответила Елена, поправляя воротничок его рубашки.
— Далеко?
— Точно не знаю, говорит километров сто.
— Всего? — Велехов удивился. — Так почему он никогда не приезжал?
Таинственный дядя, известный только по маминым словам, должен был по меньшей мере жить на другом материке.
— Откуда же мне знать? — невозмутимо пожала плечами Елена. — У каждого своя жизнь, а у Рилевского она страннее некуда.
Она наконец оставила рубашку в покое и спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — уверенно ответил Никита.
— Конечно, — усмехнулась Елена.
Сына когда ни спроси, у него всё прекрасно.
Велехов обнял маму:
— Ну, пойдём.
Иван ждал его у двери запасного выхода здания за рулём внедорожника «Тигр» гражданской версии с «зубастыми» военными шинами. Никита, увидев машину дяди, удивлённо присвистнул — так просто такую не достать. Это на заказ и не дёшево.
— Сильно не гоните, — заволновалась Елена. — И вообще, осторожней. Хорошо?
— Да, да, да… — небрежно откликнулся Рилевский и кивнул племяннику: — Садись.
Никита сел на переднее сидение и захлопнул дверцу. Выезжая с площадки, оба помахали Елене на прощание, и «Тигр» направился к воротам. У контрольно-пропускного пункта охранник тоже с интересом взглянул на машину и поднял шлагбаум.
— Гиблое место, — заключил Иван, посмотрев в зеркало заднего вида.
Велехов усмехнулся:
— Я знаю.
Через двадцать минут они уже миновали черту города и выезжали на трассу. Притормозив на перекрёстке, Иван окинул взглядом бело-синее лицо племянника и насмешливо поинтересовался:
— Ну, ты как, нормально?
Никита откинулся на спинку сидения:
— Лучше не бывает, поехали.
* * *
Первые тридцать минут Велехов молчал, мысленно собирая вопросы, которые хотелось задать. А заодно решая, стоит ли вообще что-то спрашивать. Встающее солнышко слепило глаза, и он щурился, глядя на дорогу. Цель их поездки пока оставалась неясной, а предположение, что цели нет, а Рилевкий прикатил неизвестно откуда через двадцать лет после их последней встречи, чтобы покатать его на машине, тоже не подходило.
Никита мало знал о своём дяде, вернее, ничего не знал вообще. Мама неохотно рассказала, что он есть и на этом закончила историю. По её словам, Иван неожиданно появился в очень сложный период их жизни, и приезжал он всего один раз. За всё это время. Каждый год на праздники от него приходили открытки и подарки, и для Велехова это было единственным реальным подтверждением существования дяди.
— Если не секрет, — решился наконец Никита, — чем занимаешься?
Иван расслабленно сидел в кресле, держа одну руку на руле. При словах племянника расплылся в улыбке:
— Да так, в одной организации работаю.
Велехов хмыкнул:
— В мафии?
Рилевского это явно забавляло.
— Бери выше! В колхозе, — засмеялся он. — Директор крупного сельскохозяйственного предприятия. Так пойдёт?
— А это у тебя служебная машина? — в тон ему спросил Никита. — Ты на своём предприятии что выращиваешь? Танки? Или ракеты стратегические?
— Да всего понемногу, — невозмутимо ответил Иван. — Рожь, пшеницу… Поля большие, на коне долго объезжать, а на «Тигре» за день можно.
— На коне… — Велехов засмеялся в голос. — Ну ты даёшь.
— Погоди, ещё тебя научу верхом ездить, — довольно пообещал Иван.
Он взглянул на племянника, а тот покачал головой. На губах оставалась улыбка, но по глазам парня можно было понять, что он чувствует.
— Мама о тебе мало говорит, — сказал Никита. — Но уж если говорит, то ты прямо наш ангел-хранитель. Вытащил нас из всех бед, когда отец нас бросил. Привёз для меня лекарство в детстве, спас маму от каких-то давних врагов. Я вот думаю, зачем ты приехал сейчас? Попрощаться?
— Нет, — уверенно ответил Рилевский.
— Ты ведь знаешь, что мне конец, — Никита внимательно смотрел на дядю. — Зачем ты приехал? И куда на самом деле меня везёшь?
Иван насмешливо взглянул на парня.
— На самом деле везу к себе домой, — подтвердил он. — Моя Софья давно хочет с тобой познакомиться.
— Двадцать лет никто этого не хотел, — заметил Велехов. — Живёшь за сто километров, ни разу не приехал. Не оставил ни адреса, ни телефона. Почему сейчас? То, что я умираю, ни к чему тебя не обязывает.
— Прости меня, — внезапно тяжело вздохнул Рилевский. — Это было не моё решение.
— Я тебя не обвиняю, — нахмурился Никита, — понять хочу, почему всё так сложилось.
— Объяснить тебе ничего не смогу, — покачал головой Иван, — но поверь моим словам: всё, что было сделано и сказано, было для твоего блага.
Велехов иронично усмехнулся:
— Ну,