— Татьяна Королёва, — она кивнула на карту, — там всё написано. Очень прошу вас, это чужая тайна. Я не могу всего рассказать.
— Я врач. Со мной как на исповеди. Нужно говорить всё, ради хорошего результата, а я гарантирую, что информация навсегда останется между нами.
— Савва Шульгин тоже не будет знать?
— Я же сказал — между нами. Шульгин клиент. Платит, я приезжаю и решаю проблемы! — Он наклонился вперёд: — Так какая беда у вас? Почему вы оказались в этом доме?
— Меня попросила о помощи девушка, очень похожая на меня. Их с братом используют в собственном доме в качестве рабов.
— Насколько похожая?
Тоня положила на стол смартфон с совместной фотографией, что сделали с Таней в торговом центре.
— Настолько, что меня приняли за неё.
Доктор внимательно разглядывал девушек в разной одежде, но похожих, как две капли воды. Он вскинул взгляд, проговорив совершенно уверенно, хоть задавал вопрос.
— Вы однояйцовые близнецы?
— Это что? — Тоня свела брови, искренне не понимая, о чём идёт речь. — Какие близнецы? Мы из разных городов! У нас разные родители.
Врач поднялся с дивана. Тяжёлая ладонь легла по плечо пациентки.
— Милая, поверьте старику. В жизни такое случается, что ни в одном романе не встретишь. На вашем месте я задал бы вопрос вашей матери, так как у родителей Тани уже не спросишь! — Он забрал карту и направился к выходу: — Диагноз мы уберём. От меня никто ничего не узнает… — У самой двери добавил полушёпотом: — Но попробуйте разобраться в вашем родстве.
— Обязательно! — лишь бы уже ушёл и побыть одной.
Тоня не выходила из комнаты несколько минут. Принимать услышанное отказывалась. Каким образом Таня могла быть сестрой? Где богатая семья москвичей и провинциалка мама? Она сознательно не думала об отце, которого никогда не видела. Мысли возвращались к моменту рождения. А, если им был Королёв? В это верилось. Ни одной фотографии отца в доме. Неудивительно, он был женатым. Она до крови закусила губу. Если бы с мамой поговорить прямо сейчас. Как можно её судить? В душе тоска и нежелание знать правду, если та будет во вред. Ужасно разболелась голова. Она несколько минут просидела на диване, сжимая виски ладонями, и резко встала.
— Хватит! Соберись и вперёд! — прямо сейчас ждала борьба с Лидой. Она сделала несколько движений головой и руками, настраиваясь на встречу с врагом. — Остальное придётся отложить на потом.
Стоило открыть дверь, как по мембранам полоснул визгливый голос Лиды.
— Диагноз верный! Его поставили в клинике! — Она цеплялась зубами за возможность оставить всё, как было ещё вчера.
Савва читал мысли алчной лисы, как открытую книгу. Хитрый блеск в глазах.
— За хорошие деньги?
Лида сменила тон:
— Вы меня в чём-то подозреваете?
Очень не хватало рядом Валеры. Она — хитрость, он мозг.
— Нет, что вы… — Шульгин улыбался. — Какие подозрения? — Добродушное лицо моментально стало грозным. — Я вас обвиняю!
— Всему есть предел! — Возмущённая Лида вскочила, показав рукой на дверь: — Вы слишком загостились. Покиньте мой дом!
Пришлось с ходу вступать в разборки. Пальцы сжались в кулаки, которые нельзя пустить в ход. Только слова.
— Лида, ты опять что-то путаешь. Это мой дом! И моего брата. Я решаю, кто здесь желанный гость и насколько!
Таня.
До города долетели быстро. Пришлось притвориться, что сильно устала. Имитировать несколько часов сна оказалось сложнее, чем думала. Максим то и дело бросал взгляд в зеркало заднего вида. Скучно ехать без разговоров или сильно соскучился? Сложно, когда не знаешь какие отношения между клоном и здоровяком. Большой, грозный, плюшевый мишка. Она отлично чувствовала людей. Максим хотел выглядеть грубым, но на самом деле в душе очень мягкий.
— Вставай, приехали!
Прохладный вечерний ветер наполнил салон. Кто-то, не церемонясь, дёргал за ногу. Таня с трудом разлепила веки. Не заметила, как уснула по-настоящему. Максим закрыл большим телом дверной проём. Пришлось протирать кулачками глаза, давая мозгу время вернуться в реальность.
— Куда?
— Домой! Куда же ещё? В окне горит свет. Татьяна Ивановна вернулась с работы.
Паника потихоньку заполняла трусливую душу.
— Думаешь, она обрадуется моему возвращению? — Таня помнила до мельчайших оттенков запах мамы, а сейчас придётся называть ею чужую женщину.
Макс насупился. Ожидая грубость на дёрганье за ногу услышать такое? С Тоней точно что-то произошло. Похудела за пару дней, стала потерянной. Этот странный вопрос о матери. Что на самом деле произошло в том доме? Сердце сжала догадка. Её изнасиловали⁈
— Глупый вопрос! — задать свой не решился. Сможет выдержать, не рванув на разборки, если Тоня ответит да? — Она любит тебя больше жизни! — он помог «бешеной» выбраться из машины. — Я подниматься не стану, — сказал, опережая предложение, которого почему-то не последовало. — До завтра! — прозвучало с угрозой.
Полутёмный подъезд с облупившейся краской на стенах. Крики, звуки музыки, детский смех, запах подгоревшей еды. Ватные ноги с трудом поднимались по узкой бетонной лестнице. Дрожащий палец надавил на круглую кнопку старого звонка. Там, за железной преградой, жило забытое счастье. Приветливый голос негромко спросил:
— Кто там?
Грудь сдавило болью. Сердце едва билось. Чувствовала себя самозванкой, явившейся поглазеть на чужой праздник жизни. Таня с трудом продавила сквозь сдавленное спазмом горло:
— Это я! Мама…
Глава 15
Тоня
Уходить в свои комнаты, значит, признать, что проиграла ещё одну схватку. Лида с упорством висельника оставалась в гостиной, куда переместились после обеда. Боялась, что стоит уйти, за спиной примут решение выставить их семью из дома. Липкий страх при мысли остаться ни с чем, расползался по позвоночнику. Самый ужасный кошмар: проснуться голодной в разрушенном пожаром доме. Взгляда на кардинально изменившуюся, ненавистную племянницу хватило, чтоб взбодриться.
— Не думай, что я смирюсь с отменой диагноза! Ложись в клинику, пусть там подтвердят!
Тоня рассмеялась. Она физически ощущала, что где-то внизу сопит