Большая часть наших прозаиков в канун второй мировой войны были молоды и не обладали серьезным творческим опытом. Война прервала поиски и замыслы писателей, подавляющее большинство их стали солдатами революции, многие погибли. Лишь те, кто пережил войну и революцию, смогли в полной мере раскрыть свое новеллистическое дарование.
В послевоенный период в нашей новеллистике выступило несколько поколений, тесно связанных друг с другом. Хотя писатели часто исходили из разных эстетических концепций, смысл их произведений был одинаков — все они, каждый по-своему, стремились выразить диалектическое развитие нашей революции. В первые послевоенные годы, как и в период между войнами, Андрич и Крлежа являлись самыми могучими корнями и самыми крупными ветвями на дереве нашей литературной мысли, но рядом с ними и вместе с ними росли и другие новеллисты, которые вступили в литературу непосредственно перед второй мировой войной или сразу после нее. Впрочем, и в огне войны сформировалась значительная плеяда прозаиков. Проблемы, которые разрабатывали почти все новеллисты, включая и Андрича, это прежде всего война, беды, принесенные ею, осуждение ее, общий революционный подъем. Писатели показывают все ипостаси революции во всех ее фазах, воспроизводят все возможные ситуации, в которых оказывался человек в такой войне, как вторая мировая, пишут о жертвах войны и революции, о том, как война меняла сознание человека. Разумеется, не сразу наша литература достигла значительных результатов в разработке темы войны и революции. Вначале это были хроникальные произведении, часто фактографического характера, перегруженные порой натуралистическими деталями, произведения, в которых художественное осмысление действительности не занимало главенствующего места. Да это и понятно, произведения создавались по горячим следам, без временной дистанции, когда память еще жгло огнем; все личное, решающее для каждого отдельного человека, должно было улечься, перебродить в сознании художника, единичность и конкретность отойти на задний план, чтобы можно было извлечь исторический и нравственный опыт, то, что может служить мерилом истинного смысла определенного исторического этапа. В первые послевоенные годы в литературе к тому же имело место и упрощенное отношение к проблемам войны и строительства нового мира. Всестороннее освещение новой действительности и недавнего прошлого подменялось изображением жизни лишь на примерах героизма и новаторства. Это лишало писателей, и не только новеллистов, возможности создания полноценных художественных произведений. Только преодолев ее, прозаики заговорили своим голосом, перешили настоящее возрождение и в своих рассказах стали воспроизводить современную действительность во всех ее аспектах и со всех возможных точек зрения. Югославский рассказ предстал во всем своем многообразии. С этой поры, полагаю, начинается творческая эмансипация нашей литературы, претворяется в жизнь идея о диалектической свободе художественного творчества.
В середине пятидесятых годов выкристаллизовалось несколько значительных течений, пробудивших и обогативших нашу литературную мысль. Особенно значительный шаг вперед сделан был в разработке тематики национально-освободительной борьбы против фашизма. Революция в рассказах выступает как исторический и диалектический акт изменения человека в мире; человек изображается во всей его нравственной и психологической полноте и всесторонности — и добрым, и злым, и консерватором, и революционером, активным преобразователем мира, знающим свое место в жизни и не знающим его, но всегда ищущим. Во многих произведениях воплотился комплексный подход к изображению войны, исчезли фактографичность, сухая описательность, фотографичность, писателей волнует личность человека со всеми ее психологическими нюансами, сложность его эмоциональной и интеллектуальной жизни. В некоторых произведениях война предстает как сумятица и проклятие, как своего рода гонение на человека, как агония, когда человек сводит счеты с собой, с историей и со всеми теми силами, которые разрушают этические и моральные устои в человеке.
В то время как одни новеллисты, используя все художественные приемы современной прозы, заняты исследованием исторической сущности войны и революции прежде всего с этической и психологической точки зрения, другие, особенно писатели младшего поколения, обращаются к действительности наших дней, открывая в ней новые формы революции, показывая человека в этой революции, изображая его внутреннее развитие, его, так сказать, личную революцию, самые сложные и сокровенные изменения в его душе, его вживание в новую социальную структуру. В показе нашей современной жизни важно, что писатели не воспринимают эту жизнь как нечто предопределенное на вечные времена, то есть не как догму, а как выражение диалектического процесса развития нашей революции. Существенно также и то, что подход к новой реальности не прямолинеен, что техника письма по большей части не черно-белая, хотя бывало и такое; подход к новой реальности осуществляется комплексно, и в лучших рассказах она изображается во всей своей диалектической полноте, со всеми противоречиями человеческого существования, его сознания и всеми проблемами, которые она ставит перед человеком. В последнее время все более частым явлением становятся произведения, особенно это относится к произведениям молодых писателей, в которых смысл и суть наших дней выводится из наиболее значительных общественных ситуации. Выбор материала зависит от интересов автора: одни писатели спускаются в прошлое, в детство, к социальным и семейным истокам, и там ищут ответ на волнующие их проблемы современности; другие для объяснения сущности происходящего сегодня обращаются к войне и революции, для третьих сама современность — повод и цель, в ней они находят достаточно проблем для разработки и решения. Некоторые писатели о нашей действительности говорят как о непосредственном продолжении революции, другие же относятся к ней критически, находя в ней отступления от идейных принципов революции. В нашей литературе нет односторонности, писатели стремятся постичь жизненный процесс во всей его полноте и глубине и, что особенно важно, в диалектическом развитии. Чем сильнее художник, чем лучше он проник в законы нашей революции, чем глубже он понимает суть противоречий в жизни нашего общества, тем четче он может разобраться в их обострении или даже в элементах общественной деформации, отступлении от революционных путей. Есть у нас случаи и поверхностного изображения жизни, критиканства и