Вся линейка танков, сконструированных или принятых на вооружение РККА за последний предвоенный год. Крайние слева БТ-7М и А-20 появились в 1939 году, последний принимать на вооружение не стали, так как осознали, что это путь в тупик при больших затратах. Но и А-32 производить не стали, а ведь могли начать выпуск с декабря 1939 года, решив усилить бронирование до 40–45 мм вместо 25–30 мм. Вот потому первая модификация Т-34 появилась только через год, а вторая с длинноствольной пушкой в измененной башне с весны 1941 года. Зато весь сороковой год клепали устаревшие БТ с дизелем, решив не заморачиваться с производством возможного Т-32, который по всем статьям его превосходил. Вот так и бывает, когда стремятся сотворить гипотетическое"лучшее" вместо готового «хорошего»…
Глава 55
— Тебе не кажется, Андрей Иванович, что так просто немца мы не одолеем. Ведь нас сейчас побить могут запросто, стоит только дрогнуть и начать отступление. Так что думать надо не о наступлении, для которого нужно собрать как минимум втрое больше войск, и иметь впятеро больше танков, а об устойчивой обороне, где надобно иметь полуторный перевес в силах. Именно так, мы выстоим, если на каждые две германские дивизии посадим в окопы три своих, да артиллерию подтянем с пулеметами, и числом побольше. Ты вспомни империалистическую войну — немцы устроили у себя революцию только тогда, когда поражение к ним приблизилось, голод начался и полное отсутствие всяческих перспектив. А сейчас они бодры и уверены в своей победе, отравлены нацизмом с его идеями об «арийском превосходстве», сами ждут, когда мы сломаемся, и повсеместно поднимутся против нас восстания, как происходит в Литве, и неизбежно мятежи начнутся в Латвии и Эстонии.
Кузнецов постарался произнести как можно убедительней, даже чуть наклонился к давнему товарищу. Ситуация назревала, как говорится, ощутимо чувствовалось растущее напряжение — войска 3-й и 10-й армии сражались на линии укреплений, в Белостоке и Гродно пока все было спокойно, везде ощущение некой пришибленности, но части дерутся, до «морального надлома» далеко. Для него нужно сильнейшее потрясение от противника, а немцы сами попали в полосу пожаров, и до сих пор толком не опомнились. Да и на линии укрепрайонов части 10-й армии еще держаться, отошли только по приказу мехкорпуса — Еременко вовремя опомнился и не стал губить моторизованные соединения в напрасных попытках выполнить безрассудный и неадекватный ситуации приказ Москвы. Так что никто еще не бегал с криками «все пропало», пока все под контролем. Однако сам Василий Иванович хорошо запомнил тот чудовищный и массовый «драп» с паникой, когда дивизии двух армий стали выходить из «выступа». Лучше бы тогда остались на позициях и дрались в окружении до полного израсходования всех имеющихся ресурсов — продовольствия и боеприпасов, а на складах имелось всего этого добра на два месяца беспрерывных боев миллионной армии, вооруженной до зубов. В окопах и на позициях части еще можно удержать в повиновении, и они бы упорно дрались, но в отступлении бойцы и командиры начали разбегаться во все стороны. Да и местное население относилось крайне негативно — и тут не только сильное недовольство советской властью сказалось, никто на свете не относится с симпатией к бывшим властителям, которые драпают от первого вражеского удара. А тут еще вражеские листовки, что щедро высыпались с неба охапками — отсюда и пошел процесс массового разложения частей РККА, стремительно и неотвратимо превращавшихся прямо на глазах начсостава в вооруженную толпу.
— Мятежи подавим, как это сделали части командарма Морозова в Ковно. А здесь их не будет — полякам плевать, чья тут власть, наша, или германская — восставать и воевать они не станут. Меня иное беспокоит — немцы через Буг дивизию за дивизией переправляют, через пару дней они всей массой на нас тут навалятся. У них на каждую нашу дивизию две своих будет!
Еременко посмотрел на часы — через полчаса нужно вылетать в Минск на подготовленном учебном УТИ, чтобы успеть сесть на аэродроме с рассветом. Лишь бы в полосу тумана не попасть, но тут как повезет. А еще увезти Павлову тетрадку Кузнецова — он ее уже пролистал, многие мысли показались ему дельными, так что не грех ими воспользоваться как своими тоже. Сам Василий Иванович потому не писал рапорт, а просто отдал наспех сделанные по опыту боев необходимые записи.
— Вражеская пехота не является главным противником — на лошадиной тяге и собственных ногах блицкрига не выйдет. С боями можно продвинуться максимум на двадцать километров в сутки, просто маршем до тридцати верст — в лучшем случае. Наше внимание нужно сосредоточить исключительно на танковых группах, не давать им прорываться в глубину. «Подвижных» соединений у противника не так и много, всего три десятка наберется на огромное пространство от Литвы до Луцка — неужели не остановим⁈
Вопрос чисто риторический — Василий Иванович хорошо знал, сколько у немцев есть панцер-дивизий на Восточном фронте. И двух десятков не наберется, причем больше половины танковс несерьезными 37 мм и 20 мм пушками, не опасными для КВ и новых Т-34, для Т-32 и экранированных Т-26 и БТ угроза от них только со стороны борта. Да и Еременко побывал в бою, в его «тридцатьчетверку» попали несколько раз, и безрезультатно, как сказал сам Андрей Иванович, «только краску содрали». КВ вообще непрошибаем из танковых пушек на любой дистанции — 75 мм брони берутся только снарядами 88 мм и 105 мм пушек, но их у немцев гораздо меньше, чем тяжелых танков. Теперь новые «тридцатьчетверки», пусть с полугодичным запозданием, потоком на фронт пойдут — на трех заводах их ежемесячное производство к сентябрю до полутысячи машин доведут, а к зиме удвоение будет. А там только по нарастающей линии — а это совсем другой танк, более мощный, чем настоящая«тридцатьчетверка».
— Я тебя прекрасно понимаю, сам немцев в бою видел. Сейчас нужно выиграть время, подтянуть армии «второго эшелона» к «старой» границе — а там удержать линию укрепрайонов от Полоцка до Слуцка. На Украине у немцев прорыва