Глава 54
— Если мы сейчас дернемся и начнем отводить войска от границы, на этом их боевые действия закончатся. Мы можем удержать части на позициях, хотя пошла волна дезертирства, пусть и небольшая, благо местные густые леса этому явлению сильно способствуют. Надо удерживать на местах местные власти и органы НКВД — как только они начнут бегство, советской власти на враждебно, или, по меньшей мере, равнодушно настроенной территории, наступит хана, а это деморализует войска. Нужно удержать войска в полном повиновении, а сделать это можно исключительно в жесткой обороне, расстреливая всех тех, кто ударился в панику, и пытается без приказа удрать с занимаемых позиций.
Кузнецов говорил достаточно спокойно, стараясь сохранять хладнокровие. Он все это уже видел один раз собственными глазами, когда по приказам собственного командования по лесам и болотом разбредались целыми дивизиями, бросая при этом тысячи орудий и многие сотни танков. И так было повсеместно — там, где комсостав удержал твердое руководство, бойцы дрались насмерть, но стоило начальству дать малейшую слабину, ударится в паникерство, в лесах исчезали полки — бойцы не были настроены сражаться до последнего патрона, наоборот, именно в бегстве видели будущее спасение. Либо в сдаче в плен — в Белоруссии таких было сотни тысяч, примерно половина от более, чем семисоттысячного состава предвоенного округа.
— Это и делаем, — зло отозвался Еременко, — сам таких приказал расстреливать. И хорошо, что мы кавалерию не сократили — у казаков куда выше боевой дух. Я кавдивизии приказал выводить во вторую линию, в тыл — они вместе с пограничниками выставляют заградотряды. Нужно будет перестрелять двадцать тысяч дезертиров, сделают это без промедления. Партийных и ответственных работников отправляем обратно — кто во второй раз дернется в бегство, шлепнут без размышлений. Ты ведь у себя в армии именно так делаешь, как мне докладывали, без всякого слюнтяйства.
— У меня укрепрайоны, на позициях стоят гарнизоны. Кто свой дот или дзот бросит, сразу расстрел на месте. Заградительные отряды повсеместно выставил с первого дня войны, без них теперь никак не обойтись — нужно везде ввести, как правило, цепями выставить не только на дорогах, малых проселках, а всадникам там действовать сподручнее. Иначе удерут бойцы с фронта, Андрей Иванович, стоит им только почувствовать у нас слабину.
Сказано было все, и даже больше — Василий Иванович хорошо знал, к чему приводит паника с потерей управления войсками. Всеобщий драп уже не остановить, сколько не выставляй заградотрядов, они просто не сдержат многотысячные вооруженные толпы, в которые превратятся полки. И что самое страшное — армия исчезнет как таковая, пропадут корпуса и дивизии, которые должны держать фронт. Вместо них поспешно сформируют новые соединения, которые ждет участь погибнуть в последующих окружениях — плохо «сколоченные» части, не имеющих время для нормальной подготовки, обладают малой боеспособностью. И все это немцам на руку — они будут одерживать победы одну за другой, громя выдвигаемые против них все новые и новые войска, и так до самой зимы, когда уже сам противник потеряет возможности для дальнейшего продвижения на восток, сам ослабнет в ходе безудержного наступления реализованного «блицкрига».
— Ты прав, Василий Иванович, нужно держаться в Белостоке и Гродно до конца, пока не подойдут армии «второго эшелона». Чуйков будет отходить к Щаре, туда на оборонительные позиции выдвигаются резервы фронта. Нужно удержать танки Гудериана на три-четыре дня, командарм-4 меня уверенно заверил, что сможет это сделать, местность очень благоприятная для ведения подвижной обороны в болотах и лесах.
Еременко остановился, и вспомнив что ему рассказали в Генштабе, и сам Павлов, решил поведать о предвоенном планировании на случай вражеского наступления, да и о проведенных тогда «военных играх».
— В Генштабе ровно месяц тому назад были проведены учения — планировалось, что противник за неделю боев вклинится на нашу территорию неглубоко — мы оставим только Брест и Кобрин, закрепимся за Беловежской пущей, прикрывая Пружаны и Березу-Картузскую. А от линии укрепрайонов отойдем только за Нарев, полностью удержав твой Гродненский УР. Что касается твоего «соседа» справа, то линия фронта будет как раз по дуге Немана, так и вышло, но не за неделю, за первый день войны, прах подери.
Заместитель командующего округом в сердцах выругался — генерал отличался повышенной эмоциональностью, и всегда был крайне резок в своих суждениях. И сейчас не сдержался, но ладонью накрывал тонкую тетрадку с записями, которую ему передал Кузнецов, как плод своих раздумий за три дня войны. На самом деле Василий Иванович, хотя и составил бумаги заранее, но пришлось вчера переписывать, внеся некоторые коррективы. Там был как раз тот опыт первых месяцев войны, который он старательно изучал, но сейчас ситуация сложилась для РККА благоприятная, как раз та самая, которую можно трактовать, как «временные неудачи», и не отойти от истины, покривив душой. А об этих «играх» сам Кузнецов хорошо знал, ему о том в пятьдесят девятом году поведал в подробностях маршал Василевский. Тогда ведь планировалось наступление из глубины подошедших резервных армий, а по «плану прикрытия» предусматривался небольшой отход 4-й армии от Бреста за Кобрин, ведя бои сильными арьергардами при поддержке авиацией. А 10-я армия могла только очистить приграничную полосу, отойдя за Нарев, и потом, после подхода резервов начать контрнаступление. К тому же отход «соседей» под давлением противника рассматривался не только по «неманской дуге», а даже дальше — учитывался возможный прорыв на Вильно, и вклинение до Шавлей на рижском направлении. На Юго-Западном фронте, где было сосредоточена главная масса подвижных соединений, в которых имелось свыше восьмисот новейших КВ и Т-34, вообще удавалось остановить противника на «карте», так, небольшие вклинения на нескольких участках, на глубину двадцать-пятьдесят километров. А вот румынские войска по расчетам могли продвинуться от Прута к Днестру в северо-западной части Молдавской ССР, и это был самый худший вариант. Вот только сама реальность опрокинула все эти расчеты и прогнозы.
Ведь тогда на этих «играх» высшее партийно-военное руководство посчитало «излишне пессимистическим» такой вариант возможного развития событий. И не соответствующим собранным