Все эти работы можно было сделать в местах дислокации бригад, перевозить танки для ремонта уже не требовалось, листы брони высылались по требованиям. А вот новые Т-26 выпускали в Ленинграде с уже заранее установленными экранами, причем производство должно вестись до января следующего года. Сформированные по решению ГВС танковые дивизии требовалось как можно быстрее довести до штатов вполне проверенными в боях «усиленными» Т-26Э. В «колыбели революции» ежемесячно делали полторы сотни таких машин, с усиленной подвеской передних «тележек» — пяти листовой, вместо прежних трех. На выпуск огнеметных танков больше не отвлекались, только наращивали выдачу запасных комплектов для проведения капитального ремонта всех имеющихся в войсках «двадцать шестых», числящихся по 3-й и 4-й категориям состояния учета матчасти. Так что о производстве нового легкого танка Т-50 пришлось забыть, и сам Дмитрий Григорьевич хорошо запомнил тот день, когда вошел в кабинет Сталина…
Экранированный в Ленинграде на одном из заводов Т-26, ставший трофеем финнов, ими же он использовался в боях против частей Красной армии. Танк оказался достаточно стойким к снарядам «сорокапяток». Но встреча с Т-34 закончилась для него печально — дырень в нижнем лобовом листе хорошо видна…
Глава 5
— Да, это танки, много танков. Судя по всему, противник уже заканчивает сосредоточение своих механизированных соединений.
Стоящий чуть ли не у самого уреза речной глади не такого и широко в этом месте Западного Буга, прикрытого сейчас утренней туманной дымкой, моложавый военный с петлицами генерал-лейтенанта на воротнике кителя, задумался. И негромко озвучил обуревавшие его мысли:
— Местных жителей из приграничной полосы выселили, но войск нигде не видно — солдаты попрятались в лесах. Никаких радиограмм не перехвачено — замолчали разом, а одно это о многом говорит. В полосе тыла на железных дорогах множество эшелонов разгружаются в последние дни — что это, как не замаскированное сосредоточение войск для нанесения первого удара? А он будет сокрушительным, если мы будем лаптем щи хлебать и собственное хайло разевать, чтобы им навозных мух наловить.
Командующий 4-й армией генерал-лейтенант Чуйков всегда отличался нарочитой грубостью и крайней решительностью, имея «дурную» привычку иной раз действовать вопреки приказу вышестоящего командования. И в таких случаях экспрессивно выражал обуревавшие его чувства, используя всевозможные словесные сочетания, которых всегда много в том части русского языка, которая никогда не считалась литературной со времен приснопамятного поэта Баркова, откровенно глумившегося во времена императрицы Екатерины Великой над признанными мэтрами «стихосложения».
В предутреннем тумане над речной водой звуки хорошо слышны и далеко разносятся, порой слышно за пару километров как заработал танковый двигатель. А тут явно не один мотор «колотит», как минимум несколько десятков, что означает прибытие целого танкового батальона с дополнительным автотранспортом. И так уже третью ночь в подряд, в разных местах к северу и югу от Бреста, а такое говорит только об одном — идет сосредоточение как минимум двух танковых корпусов, по четыре сотни танков в каждом, никак не меньше, если не больше. Тут приходилось верить «тезке» на слова, а причин для недоверия уже не оставалось, поневоле поверишь во всякую мистику, но командарм Кузнецов никогда не ошибался. А служили они вместе с 1938 года — один командовал Витебской группой, ставшей 3-й армией, а второй Бобруйской, переименованной в свою очередь после «польского похода» в 4-ю армию. И за полтора года постоянного пребывания в местах дислокации, на флангах будущего фронта, который появится с началом боевых действий, объездили все вдоль и поперек, и хорошо знали не то, что районные проселки, даже тропы, а собственные войска не хуже, чем колхозник свой собственный огород, который и позволяет его семье прокормиться.
Василий Иванович жадно вдыхал речную прохладу, не пытаясь что-либо разглядеть в дымке, командарм, замерев, стоял и просто слушал, мрачнел с каждой секундой. Сомнения у Чуйкова окончательно исчезли, вместо них пришло жестокое осознание непреложного факта — ровно через сутки, в районе четырех часов утра, когда только начинает светать, сюда придет война. Десятки германских дивизий не для того перебросили к западным границам, чтобы продолжать разговор о «мире и дружбе». Нельзя держать отмобилизованные войска в бездействии больше двух-трех недель, максимум месяца, а свои приготовления фашисты стали активно проводить с середины мая. Так что все уже подготовлено, в этом нет сомнений, а воскресное утро самое лучшее время — мало того, что люди настроились на выходной, так перед рассветом слаще всего спится. Идеальное время начинать артиллерийскую подготовку с последующим броском пехоты и танков через реку, ведь для успеха дальнейшего наступления фашистам нужно захватить в первую очередь мосты через Западный Буг.
— Хрен им, а не мосты, — тихо выругался Чуйков, не выбирая слов. И повернулся к стоявшему рядом с ним полковнику с черными танковыми петлицами — командиру 30-й танковой дивизии Богданову, вот уже как десять лет отслужившему в механизированных войсках, с седыми висками и орденом Красного Знамени и медалью «XX лет РККА» на груди. Воевал в здешних местах еще с германцами, потом с белополяками, а в звании полковника уже шесть лет, прирожденный танкист с огромным опытом — в таких вещах командарм разбирался. Не повезло только, а так бы давно носил две, а то и три звездочки в петлицах, а не четыре шпалы, все же сорок семь лет. Но «загребли» при Ежове, «притянули» по двум пунктам зловещей 58-й статьи, за «контрреволюционную деятельность», верная смерть. Однако в позапрошлом году Семен Ильич был оправдан Военной Коллегией, времена при Берии «смягчились», но без наказания не обошелся — дали два года за допущенную «служебную халатность», что вообще счастье, статья «легкая». И был тут же освобожден по амнистии, а в декабре уже восстановлен в кадрах РККА, и снова направлен в распоряжение АБТУ. Летом прошлого года уже получил