Вот этот танк А-32 настолько понравился маршалам из 1-й Конной армии, то его решили производить немедленно, хотя конструктор Кошкин уже сделал предварительные расчеты об увеличении толщины броневых плит в полтора раза. Даже провели эксперимент, нагрузив танк железными «чушками». Возможно, так бы и поступили, но нашлись генералы, да тот же командарм-3 Кузнецов, которые потребовали запустить танк в серийное производство для замены устаревшего БТ-7, производство которого прекратить.
Так и поступили по решению ГВС, чтобы не терять времени, и при этом постараться за полтора года сделать лучший по боевым характеристикам танк. Т-32 запустили в производство в Харькове, и первая выпущенная сотня машин неплохо проявила себя в боях с финнами в «зимней войне». Однако броню пришлось нарастить на пять, а кое-где и на десять миллиметров, финские 37 мм «бофорсы» частенько пробивали борт этих танков с расстояния в полкилометра. Но и «усиленная» броня теперь не спасает — Еременко видел в наклоненных броневых плитах по бортам и на башне «аккуратные» дырки от 37 мм бронебойных снарядов. Но есть и плюс — лобовая 38 мм броня снаряды уверенно держала, и это главное — машины поражались исключительно в борт и башню. А вот 13–20 мм броню БТ-7 выпуска до тридцать восьмого года вражеские снаряды прошивали насквозь, превращая танки в решето. Более новые экранированные «бетушки» выдерживали попадания в лоб, однако борт все же пробивался, но также только с близкого расстояния, что немаловажно. Иначе все поле было бы усеяно подбитыми танками — а так атакующие потеряли меньше половины танкового батальона, что может считаться вполне приемлемыми потерями.
— Тут везде не менее батальона немцев положили, размазали по полю, товарищ генерал. А вот там за рощей по их противотанковым пушкам прошлись — одна новая, с длинным стволом калибра 50 мм. Два наших «тридцать вторых» в лоб взяла, но третий ее раздавил.
У стоявшего рядом с Еременко зампотеха, который проводил эвакуацию подбитых танков с поля боя, от нервного тика дергалась щека. Но держался, хотя смотреть на сгоревшие танки было страшно, ведь там погибли дорогие для него боевые товарищи. Далеко впереди гремело сражение, но тут началась кропотливая работа — не все подбитые танки являются безвозвратными потерями, это касается только сгоревших машин. Каждый второй подбитый танк вполне можно отремонтировать, причем в полевых условиях, и достаточно быстро — поставить новые катки, установить гусеницы, приварить «заплатки» на пробоины, отремонтировать дизель, если поврежден. Запчасти берут с подбитых танков, такой «каннибализм» обыденное дело в танковых войсках. Есть в каждой бригаде и резервные экипажи, которые получают для себя вновь введенные в строй машины, и лишь едва ощутимый запах крови и потрохов в броневой коробке говорит о том, что здесь погибли люди. Но на это не обращают внимания — все перебивает характерный запах войны, от въевшегося в сталь дыма сгоревшего пороха.
— Повеселились парни, действительно кишками на гусеницы намотали — везде требуха раскидана. Батальон вряд ли наберется, но на роту трупов вполне хватает, две сотни фашистов явно полегло.
Еременко усмехнулся — зрелище убитых немцев никого не угнетало, наоборот, во все времена оно только радовало воинов. И ответа искать не нужно, он в крови у каждого мужчины — врага нужно убивать, а иначе он тебя завалит, без всяких сомнений в душе. И повернувшись, пошел обратно к своему командному танку — можно в любой момент попасть под обстрел или бомбежку, и находится под защитой толстой брони необходимость.
— Поехали, посмотрим немецкую пушку, определим, насколько она эффективна в бою. Надо же, в лоб Т-32 берет — это очень плохо…
Два танка были созданы одновременно к лету 1939 года — только с разным движителем. И хотя к производству рекомендовали принять обе машины, всем было ясно, что безоговорочное превосходство у второго прототипа. Но желание сделать «хорошее лучшим» привело к тому, что процесс затянулся более чем на год, и вместо нового танка в Харькове весь 1940 год гнали БТ-7М. Причем в немалом количестве — под восемь сотен штук, все отличие заключалось в установке дизеля В-2, а ведь оный настоятельно требовался новым «тридцатьчетверкам»…
Глава 50
— Русские с рассветом ввели в сражение против двух пехотных дивизий 41-го армейского корпуса не менее шести своих моторизованных соединений с танками и бронемашинами — их много, экселенц, очень много. И еще кавалерию при поддержке танков — она атакует от Беловежской пущи, идет на Каменец с севера при поддержке бронетехники и артиллерии.
— Много танков? А сколько, если точнее, барон?
Хладнокровия Гудериан не потерял, зато стало ясно, почему русские ожесточенно сражаются всего в тридцати километрах восточнее Бреста — они надеялись именно на бронетанковые дивизии, которые дислоцировались в районе Бельска — Белостока, и теперь были введены большевиками в сражение против пехоты, которая продвигалась вперед два дня практически без боя, сдерживаемая слабыми арьергардами. Но 131-я и 134-я пехотные дивизии, попавшие под контрудар русских, свое предназначение выполнили — они защищали левый фланг 2-й танковой группы.
— Четыре танковых и шесть моторизованных бригад, три кавалерийских и одна пехотная дивизии при поддержке артиллерии, экселенц. Танков типа БТ, включая их «усиленные» варианты с 76 мм пушкой до тысячи ста единиц, вместе с танками и бронемашинами кавалерийских дивизий, думаю что-то около полутора тысячи. Из штаба генерала Хенрице сейчас пришло сообщение, что 134-я дивизия попала под сосредоточенный удар не менее трех танковых бригад при поддержке мотопехоты, разбита, ее командир генерал-лейтенант Конрад фон Кюхенхаузен убит. Вроде как