— Михаил Георгиевич, я выезжаю в 11-ю механизированную дивизию, нужно увидеть, что происходит на поле боя собственными глазами. К тому же надо знать, на что способны наши новые танки.
Еременко быстро вышел из-под навеса, решительно взмахнув рукой и тем пресекая возможные возражения со стороны Хацкелевича. Подошел к новенькому Т-34, несколько таких танков имелись при управлении корпуса, их начали производить одновременно в Челябинске и Сталинграде, но выпуск пока не превышал сотни танков ежемесячно. Но так и производство было начато в мае, совсем недавно, но велось главным образом в Харькове. На этой машине он проехался только вчера, и она его впечатлила своей мощной защитой — лоб башни и корпуса 60 мм, борт 50 мм — очень солидное бронирование. Причем все следующие танки будут иметь «вкруг» требуемые постановлением правительства шестьдесят миллиметров катаной брони, всего на пятнадцать меньше, чем на тяжелом КВ, производство которого давно велось на Кировском заводе в Ленинграде.
Отдав адъютанту фуражку, генерал нахлобучил шлемофон, и ловко взобрался на большую башню, опустил ноги в командирский двухстворчатый люк, который все-таки поставили в немного приподнятой башенке. Ее установили по образцу, что имелся на германской «тройке». Этот танк будущего противника был закуплен в прошлом году и произвел впечатление своей технической надежностью и новшествами. Да, вооружен слабовато, 50 мм пушка со стволом в 42 калибра могла подбить любой советский танк — от нее экранирование не спасало. Но не КВ и новейший Т-34 — их можно было пробить только с расстояния менее трехсот метров, и под углом, близким к нормали, причем только в борт башни и корпуса. На танке установили новейшее трехдюймовое орудие, с удлиненным на десять калибров стволом, чем пушки ранних выпусках, что ставили на первые «климы», Т-28 и Т-32.Эта могла своими бронебойными снарядами пробить без затруднений лобовую броню той же «тройки» с полукилометра. И башня не в пример просторней, чем на Т-32, где с трудом умещались двое. Здесь подбашенный погон увеличен более, чем на двести миллиметров, потому появилось третье место, предназначенное для командира, который теперь перестал быть наводчиком и мог сосредоточиться исключительно на управлении танком или подразделением в бою. К тому же имелся радист, сидевший рядом с механиком — а на БТ приходилось еще выполнять его функции, что было обременительным занятием. Андрей Иванович столкнулся с этим во время «польского похода», когда на БТ ворвался в Гродно — но там поляки решили драться, выставив противотанковые «бофорсы». В танк командира корпуса попали двумя снарядами, из горящей машины Еременко выбрался только чудом — а ведь мог сгореть вместе с подбитым танком, ему повезло, в отличие от двух других экипажей…
Макет танка Т-34М весной 1941 года. Это серьезно улучшенная версия Т-34, недостатки которого стали заметны после начала серийного производства. Это был по-сути совершенно иной танк, с измененной ходовой частью, с расширенным подбашенным погоном и трехместной башней. За счет замены «свечной» подвески на торсионную увеличился на 20% внутренний объем забронированного корпуса, уменьшился на полтонны вес, в результате чего удалось значительно усилить бронирование при том же весе. Производство планировали начать осенью 1941 года и сразу выпустить шесть сотен танков. Но не успели сделать даже установочной партии — всего было сделано до десятка корпусов и башен, но началась война. Страшные потери в танках заставили наращивать производство Т-34, хотя от попыток будущих модернизаций не отказались. Здесь история изменилась, и Т-34 появился позже, и в совсем другом обличье…
Глава 49
— Не держит броня, все же слабовата — поторопились с «тридцать двойкой», сильно поторопились «первоконники». Но все же эти машины лучше, чем «бэтушки», те даже с экранами в лоб берутся.
Андрей Иванович хладнокровно рассматривал подбитые и сгоревшие советские танки, успех дался с большой кровью, потери более чем значимые. Генерал насчитал два десятка подбивших танков, из которых примерно половина была новых Т-32 — немцам удалось выбить целую танковую роту. Но первое, что бросалось в глаза — сильно скошенный лобовой лист корпуса не был пробит ни разу, имелись характерные отметины рикошетов, но пробоин не было видно. Еременко обошел машину — на бортовом листе дырки имелись, но там скос брони не настолько крутой. На башенной броне характерная вмятина — 37 мм снаряд не проткнул 25 мм брони, отскочил — видимо, попал под острым углом. Присел, всмотрелся — попадания пришлись по двум большим каткам, но броню корпуса уже пробить не смогли, тут в просветы между ними попадать нужно, но больно трудно это сделать, на одну только удачу, даму капризную, наводчику и рассчитывать.
— Поторопились, — генерал огорченно вздохнул, вспомнив осень позапрошлого года. Тогда танк А-32 предложили догрузить до массы 27 тонн, чтобы повсеместно усилить броню до 45 мм. Но тут воспротивились «кавалеристы», сочтя вес машины в 19 тонн как вполне приемлемый, а увеличение нагрузки неизбежно скажется на динамических характеристиках и приведет к поломкам в коробке передач, которая создавалась под вес не более двадцати тонн. Да и работы сильно затянутся, надолго — необходимо усиливать подвеску, пересчитать весовые нагрузки и провести массу других работ. А это неизбежно затянет принятие нового танка на вооружение как минимум на полгода, а то и год, и скажется на налаживание его производства. Но так как танки нужны, то придется весь сороковой год продолжать выпускать в Харькове БТ-7, с тем самым колесным приводом, от которого решили отказаться, проведя в июне сравнительные испытания двух новых танков, но не «близнецов», хотя «родных братьев», но так непохожих.
Андрей Иванович видел два этих танка рядом — оба на шасси БТ-7, только расширенном, с широкими гусеницами, корпуса с броневыми плитами, расположенными под рациональными углами наклона. Первый А-20 получил колесный привод на три передних катка с каждого борта, проходимость на колесах значительно увеличилась, но масса танка стала на