Замах!
Венчал цепь крюк с шипом как на пожарных баграх, им-то я в плиту зачарованной стали и запулил. Сыпанули искры, отдача перетряхнула всего с головы до ног, и эта отдача была совсем не та, к которой можно приноровиться и тем самым укрепить дух. Внутри всё так и задрожало, расшатывая узлы и растягивая меридианы, лишая стабильности ядро.
Вот же ж!
Кое-как погасив драные вибрации, я поймал состояние внутреннего равновесия, после чего развеял нисколько не пострадавшую от удара цепь и сотворил её заново, дополнительно включив в схему приказ гашения отдачи. Ударил и удовлетворённо кивнул: уже лучше.
Лучше — да. Только всё равно не то. Всех достоинств — чрезвычайная прочность.
Ну а я ожидал от этого аркана большего и решил во что бы то ни стало это самое «большее» из него выжать. Поколебался немного, выбирая между кровавой рукой и крыльями ночи, и в итоге включил в новую вариацию схемы последний из своих аргументов. Раскрутил цепь чёрной стали, заставив крюк с гулом рассекать воздух, метнул его в плиту и сразу отдёрнул, чтобы врезать с другого направления и под совсем иным углом.
Искры!
Аркан ощущался чем-то вроде продолжения руки, им получалось выделывать такие трюки, на которые даже близко был не способен мой кровавый гарпун, но имелся у него и несомненный недостаток. Заклинание получалось столь целостным, что сколько ни пытался, так и не смог изменить его с помощью малой печати воздаяния. Бить и оплетать — да, накладывать порчу и отравлять — нет. Досадно.
Но зато теперь я без особого труда царапал зачарованную сталь!
Утомившись, отправил в бронеплиту с десяток дистанционных заклинаний: кровавую искру, созданный на её основе стальной дротик и несколько разновидностей серпов, а под конец выложился на полную, ударив буром. Потом шумно выдохнул и расплылся в довольной улыбке, поскольку Дана и Ночемир оказались совершенно правы, и огненный ихор и впрямь заметно усилил мой абрис — теперь чары летели чуточку быстрее и получались малость прочней.
Происходило это, разумеется, отнюдь не само по себе — просто сейчас я оказался способен вкладывать в них чуть больше энергии. На выходе меня даже предупредили о том, что если продолжу в том же духе, то вскорости придётся задействовать активную защиту или раскошеливаться на ремонт учебных пособий.
От этого словосочетания внутренне так и передёрнуло, но я виду не подал, отшутился и ушёл в раздевалку, а уже там сообразил, что не оценил изменения, случившиеся после прожига дополнительных меридианов с моими крыльями, но возвращаться на тренировочную площадку, конечно же, не стал и отправился в читальный зал. Позанимался там с книгами, затем в компании Борича, Звонимира, Гродана и Бахаря отправился обедать, но уж лучше бы в одиночестве перекусил, поскольку пришлось рассказывать студентам о вчерашней вылазке в астрал.
— Магистр всех отродий сразу под нож пустил, — посетовал Борич. — В анатомический театр только одного обгорелого привезли. И то его старшекурсники препарировать будут, нам только рожки да ножки останутся!
— Нету у кровавых летунов рогов! — поправил приятеля рыжий Гродан.
— Я образно! Не цепляйся к словам.
— Вот ляпнешь такое при магистре, он тебя сразу с курсов отчислит.
— Иди ты!
Засиживаться в подвальчике мы не стали, перекусили и поднялись на улицу. Моросил серый осенний дождик, да и по утрам уже до ледка на лужах подмораживало, так что о занятиях математикой в парке у главного корпуса не могло быть и речи, а ютиться на подоконниках в коридоре мне нисколько не хотелось, вот я и предложил Гродану пойти ко мне.
— Делать больше нечего — туда-сюда ходить! — возмутился рыжий студент.
— А есть разве? — вроде как удивился я.
Гродан развёл руками и признал:
— Уел!
Успевший за обедом пропустить пару кружек пива Бахарь аж прищёлкнул пальцами.
— Точно!
Мы уставились на него, и тот напомнил:
— Чердак же! Задёшево! Ну? Проводите?
И проводили, а чего нет-то? Бахарь остался на первом этаже торговаться с домовладельцем, а мы с Гроданом поднялись ко мне. Рыжий студент огляделся, посмотрел в окно и поинтересовался:
— Дорого дерут?
— Сейчас немало, да. Вот пока на чердаке жил, гроши выходили.
— На чердаке зимой холодно. Да и с Бахарем соседствовать — железная печень нужна. В кабаке с ним гульнуть — милое дело, но жить…
Гродан передёрнул плечами, и я полюбопытствовал:
— А он на кого вообще учился?
— Звездочёт он недоделанный, — подсказал студент и плюхнул на стол учебник. — Давай, время пошло!
Я озадаченно хмыкнул. Звездочёт?
Интересно. Весьма и весьма.
Распрощавшись через час со студентом, сам я тоже в комнате задерживаться не стал. Сунул руку в карман и машинально погладил чуть тёплое вместилище порчи, с прищуром глянул на особняк Сурьмы, после чего вновь натянул кожаный плащ, нахлобучил на голову картуз и вышел на улицу.
— Эй, покоритель астрала! — тут же гаркнули откуда-то сверху. — Заходи новоселье обмыть!
Я задрал голову и обнаружил, что из чердачного окошка выглядывает Бахарь.
— Обязательно! — отозвался я, не собираясь своего обещания выполнять. — Попозже загляну!
Перво-наперво наведался в магазин готового платья и подобрал там под свой пиджак жилетку с карманом для часов — сунул в него шарик из зачарованной стали, и сразу как-то малость спокойней стало: теперь точно не выпадет!
Дальше отправился принимать наше новое приобретение, но застал на заднем дворе стиснутого соседними зданиями трёхэтажного особняка одного только нервно вышагивавшего из стороны в сторону Дарьяна.
— Ты чего как тигр в клетке мечешься? — поинтересовался я у товарища.
— Агний! — коротко выдохнул книжник и столь же лаконично пояснил: — Бесит!
— Чего хочет?
— А чего он может хотеть? Денег, конечно! — зло выдал Дарьян. — Насели на меня с Агной: займи да займи, всё сторицей вернётся. А не надо мне сторицей когда-нибудь потом, мне сейчас деньги нужны!
— На возвышение?
— Угу, — подтвердил книжник и кивнул в сторону приоткрытых ворот. — Волот идёт!
Подошёл аспирант в распахнутом пальто поверх пошитой по фигуре сюртучной пары и надраенных до блеска лакированных туфлях, поприветствовал нас, приподняв над головой низкий цилиндр.
— Смотрю,