Ох ты ж! Стылость толкнула и заставила покачнуться, ядро дёрнулось, его едва не вырвало из рук!
Опомнившись, я смял своей волей ошмётки порчи в единое целое и сжал их едва ли не в горошину, полностью отсёк от заполонившей мир небесной силы. А вот с замаранным эманациями зловредных чар ядром провернуть этот трюк не вышло, и то начало стремительно напитываться энергией.
Артефакт в моих руках словно бы сделался шершавым точильным камнем, который цеплял поток стылости и лишал его однородности, заставлял колыхаться и попутно всё больше раскалялся. Я и глазом моргнуть не успел, как он засиял призрачным маяком, и проносившиеся до того мимо белёсые силуэты приблудных духов начали задерживаться и кружить вокруг меня!
Призрачными мотыльками они слетались на магический огонь, вспыхивали и развеивались, заливали островок посреди болота мерцанием — слишком ярким, чтобы то долгое время могло оставаться незамеченным кем-то несказанно более могущественным, рыщущим в астрале в поисках путеводной звезды.
Черти драные, влип!
Вскоре жар раскалившейся стали дотянулся до ошмётков порчи — те закипели, и хоть я покуда ещё обуздывал их и даже умудрялся при этом выпаривать остатки своего пурпура, не приходилось сомневаться, что до конца прилива продержаться не выйдет. Жжётся, блин!
Скрипнув зубами, я окутал пальцы фиолетово-чёрным огнём атрибута, охватил им стальной шар и начал искажать свой текущий аспект, осветлять и подводить его проявление к почти позабывшейся белизне. Один узел, другой, третий… Пламя задрожало и начало гаснуть, но единожды белый — белый навсегда или самое меньшее до преломления, вот и заполыхало!
Молочного оттенка пламя разгорелось и начало пережигать небесную силу, не допуская её до проклятого артефакта. Призрачное сияние моментально пошло на убыль, и приблудные духи вновь начали проноситься мимо, но моё пламя ещё больше раскалило металл, и зависшее меж ладоней ядро начало плавиться, тем самым лишая стабильности заточённые внутри ошмётки зловредных чар.
Я пуще прежнего надавил своей волей и сжал его, заставляя сделаться сталь единым целым с магией.
Ещё, ещё и ещё!
Меня затрясло, но я держал, плавил и сминал шар до тех самых пор, пока натиск небесной силы не пошёл на убыль, и её призрачно-белое свечение не сменилось тусклыми красками пасмурного осеннего вечера. Вместилище зловредных чар погасло и упало под ноги, зашипело в болотной грязи.
Тогда я с чувством выругался и затряс руками, затем опустился на корточки и поднял с земли ядро.
Ядро⁈ Если багряно-пурпурная сталь и продолжила весить всё те же два фунта, то под напором моей воли расплавленный металл смялся до такой степени, что размерами шар сравнялся, сравнялся размерами…
Удержаться не удалось, и я нервно рассмеялся.
Ну точно! Калибр теперь как у пули для крепостного ружья!
Ха! Да в этом предельно сжатом состоянии мой смертоносный гостинец пройдёт через все защитные барьеры как раскалённый нож сквозь масло! Красота, да и только!
Глава 24
Задерживаться на болоте я не стал. Раскатал ковёр-самолёт, уселся на него и полетел прямиком на тот берег. Над водой начали раскачивать хлёсткие порывы ветра, но наперекор им ещё больше ускорился, желая побыстрее достичь набережной. С той повернул на Нагорную и помчался вверх по улице.
На перекрёстке разминулся с каретой, отмеченной церковной символикой, отсалютовал сидевшему рядом с кучером тайнознатцу в рясе и преспокойно полетел дальше. В силу приподнятого настроения мелькнула мысль заявиться в представительство школы Пылающего чертополоха через парадный вход, но решил не нарываться и зашёл с задов.
И правильно сделал: от общего зала доносились звуки музыки, а Ночемир явился в заднюю комнату не только разряженным по последней моде, но и крайне раздражённым моим несвоевременным визитом.
— Чего опять? — потребовал он объяснений.
— В смысле — чего? Сами же собирались дать заказ сразу после небесного прилива! — напомнил я.
— Ну не сейчас же!
— А когда? От заказчиков отбою нет, уже все кишки вымотали, а я вас жду. И учитывай, что ещё никак не меньше двух дней на согласование вылета уйдёт!
Ночемир едва не зарычал от раздражения, но мигом взял себя в руки, стоило только появиться профессору Чернояру. Впрочем, надолго его спокойствия не хватило.
— Чтоб ты знал, Дана пользуется большой популярностью у кавалеров, — обронил профессор с усмешкой. — Не стоило тебе оставлять её в обществе этих дамских угодников.
Аспирант беззвучно выругался и пулей выскочил из комнатушки. Я озадаченно глянул ему вслед и закинул удочку:
— А Заряна из дома Пламенной благодати тоже пользуется успехом у кавалеров?
— Пользовалась бы, но её спутник не чета этому баламуту, — улыбнулся лысый старикан и указал мне на диванчик. — Присаживайся!
Сам он тоже оставаться на ногах не стал и развалился в кресле.
— Как погляжу, всё таскаешься со своим ядром?
— А Ночемир ничего не почуял, — отметил я.
Профессор пожал плечами.
— Говорю же: баламут!
Охватив вместилище порчи своей волей, я отсёк её от внешнего мира и уточнил:
— А так?
— Так — лучше, — признал Чернояр и потребовал: — Ну-ка покажи!
Я выудил из кармана тяжеленный стальной шарик, и на сей раз профессор брать его в руки не пожелал, оглядел со стороны и покачал головой.
— Что-то вроде яйца сотворил, да? Знать не хочу, что именно из него вылупится, но советую надолго эту штукенцию без присмотра не оставлять. Пусть теперь оно несказанно стабильней прежнего, но раз в год и вилы стреляют.
Я убрал вместилище порчи обратно в карман, и тут снова распахнулась дверь. Ночемир затянул к нам запыхавшуюся Дану и сразу плюхнулся в ближайшее кресло, а барышня, не побоявшись помять пышное бальное платье, уселась ему на колени, обняла за шею и вроде бы даже с вызовом посмотрела на профессора.
— Да твой он, твой! — рассмеялся старик. — Я на него не претендую! Только не запорите всё сами, голубки!
— Это вы о чём вообще? — потребовал я объяснений, но Чернояр поднёс к губам указательный палец, а дальше в углах комнаты сгустилась тьма — расплескалась, расползлась по стенам, затянула дверной и оконные проёмы.
После профессор откашлялся и уже официальным тоном произнёс:
— Ну а теперь, когда все