Я рассмеялся.
— Танцовщицу он водил, как же!
Отец Острый пожал плечами.
— Так мне сказали. — Он вдруг прищурился. — К слову, какие у тебя планы на ближайшее время?
— Здоровьем займусь, — сказал я, похлопал себя ладонью по груди, откашлялся и пояснил: — А то приболел.
— И кто останется в братии за старшего? — уточнил священник.
— Дарьян Мертвослов. И не остаётся, а всегда им был.
Отец Острый скривился.
— Это тот, который с дворянкой опальной спутался?
Я тяжко вздохнул.
— Не нравится Дарьян, общайтесь с Волотом из дома Сорванных в агонии глоток.
— Нравится, не нравится! Не в этом дело! — проворчал хозяин кабинета. — От той девицы ничего кроме неприятностей не ждите, уж поверь на слово.
— Будто сам не понимаю! — фыркнул я, поднимаясь на ноги.
— Погоди! — остановил меня собеседник и посоветовал: — Не появляйся тут пока. Ближе к вечеру отец Бедный в город вернётся, а он, полагаю, будет не слишком-то рад разгребать весь приключившийся с твоей подачи на Заречной стороне бардак.
Я досадливо поморщился.
— А ему точно надо о моей роли в этом деле знать?
Хозяин кабинета развёл руками.
— А как иначе-то? Ещё не хватало, чтобы он счёл случившееся попыткой его подсидеть! Ничего-ничего! Поворчит и остынет. Да и в любом случае до истины докопался бы.
— Вы передайте тогда, что я совсем плох, а как поставят на ноги, так непременно его навещу и дам полный отчёт.
— Сам, главное, ему на глаза не попадись!
Я пообещал проявить осмотрительность, попрощался со священником и поспешил во дворец правосудия. Вчинил там иск школе Пылающего чертополоха и в представительство оной школы отправился, дабы забрать свои пожитки.
Ещё не хватало, чтобы Ночемир потерял терпение и сгоряча избавился от моего зачарованного ядра! Может, и сам ещё так поступлю, но перво-наперво попытаюсь его к делу приспособить.
Потому как — что? Правильно! Потому как — Сурьма.
К тому времени, когда дотопал до Каштанового бульвара, успел намозолить моряцкими ботинками ноги, поэтому первым делом переобулся в сапоги, пусть даже те с костюмом и не сочетались.
— Всё? — с подозрением уставился на меня Ночемир. — Забираешь ядро? Никаких больше увёрток?
— Да какие ещё увёртки? — поморщился я. — Полезная же вещь!
— Ну-ну! — хмыкнул аспирант, явно не приняв мои слова всерьёз, и указал в сторону лестницы. — Давай на осмотр!
— Опять? — удивился я.
— Не опять, а снова! Шагай!
Пришлось повиноваться. В уже отдраенной от оставленного проклятым пламенем нагара комнатушке я положил на пол вещмешок, а только начал снимать пиджак, и Ночемир мотнул головой.
— Не нужно.
Вскоре подошла Дана, а следом заявился и её дед. Он оглядел меня и ухмыльнулся.
— Шебутной, да? — И посоветовал внучке: — Вот наберёшь пяток таких пациентов и можешь смело частную практику открывать!
Его диагностическое воздействие оказалось несравненно мягче давешнего прощупывания профессора Чернояра, но и так меня откровенно передёрнуло.
— Правильная реакция, — отметил седой старик. — Запомни её и непременно изображай, когда состояние духа оценивать станут. Клиническая картина в принципе схожа с состоянием после восстановления ядра — если не доводить дело до полноценного обследования, в ближайшие полгода никто и не заподозрит, что ты его до таланта довёл.
— Так всё без осложнений прошло, дедушка? — уточнила Дана.
— Я тебе сейчас не дедушка, а профессор! — отшил барышню старикан и меленько рассмеялся. — Так-то, магистр!
— Всё прошло без осложнений, профессор? — повторила свой вопрос Дана.
— Ну что за молодёжь пошла! Родного деда профессором именует! — страдальчески вздохнул старик и обратился ко мне. — Поработай с небесной силой. Набери и к атрибуту обратись. Давай!
Диагностические чары облепили и несильно сдавили, проникли в дух и растеклись по абрису. Донельзя мерзкое ощущение заставило поморщиться, но закрываться от заклинания я не стал и выполнил требование профессора. Потянул в себя небесную силу вдобавок к уже имевшейся в ядре, поднял руку и окутал её вязким фиолетово-чёрным огнём — вне всякого сомнения, проклятым.
— Ох уж мне эти белые! — проворчал старик. — Ни ритуал очищения нормально пройти не могут, ни аспект закрепить…
— Как его закрепишь-то без преломления? — буркнул я, отметив, что оттенок магического пламени стал самую малость темней прежнего.
— Известно как! Каком! — ругнулся профессор и потёр подбородок. — Всё, гаси! Артефакт свой покажи!
Я вытянул руку и в ней сам собой возник ампутационный нож.
— О-хо-хо! — протянул седой дед. — Ты ведь знаешь, что зачарованная сталь способна накапливать в себе всякую магическую пакость? Ночемир, ты ведь точно это знал, да?
— Никак иначе разбавить и разогреть черноту не получилось бы, — заявил в ответ аспирант.
— И попутно этот оболтус втянул в себя всё, что только накопилось в ноже, — отметил профессор, — а нет ничего на свете прилипчивей проклятия! Немудрено, что связь духа и артефакта стала такой, какая не со всякой семейной реликвией случается. Вот только если б не врождённая сопротивляемость, тут бы ему и конец пришёл!
— Так что насчёт осложнений? — напомнила Дана о своём вопросе.
— Силовые узлы чрезмерно стянуты, меридианы недостаточно эластичны, ядро слишком нестабильно. Типичная картина, ничего из ряда вон. Но расширять абрис в таком состоянии не рекомендую. Начните со стабилизации всего и всея.
— Нашим соглашением это не предусмотрено, — отметил Ночемир. — Придётся доплатить.
— Доплачу, — пообещал я безо всякого воодушевления.
— Вот! — наставил профессор на меня узловатый палец. — Золотой пациент! Такого надо холить и лелеять, внученька, чтоб раньше времени не помер!
Он покинул комнатушку, я тут же подхватил свои пожитки и поспешил следом, на ходу бросив парочке аспирантов:
— До завтра!
Уже на лестнице нагнал старика и поинтересовался:
— Профессор, а можно как-то улучшить мой артефакт?
— Артефакт! — фыркнул вздорный дед. — Ты б ещё лом к духу привязал!
— Так можно или нет?
— С учётом остаточных следов порчи и черноты ничего путного из этого не выйдет, — мотнул головой профессор, но сразу поправился. — Нет, даже не так. Может, и выйдет, только процесс приобретёт неконтролируемый и необратимый характер. Единственный реальный вариант — это соединение с другим артефактом, имеющим сродство с твоим духом, но и в этом случае ты не