Аспирант двинулся к лестнице, ну а я поспешил на выход. Вышел во двор факультета тайных искусств, втянул в себя морозный воздух, выдохнул пар.
Холодно!
— Ну ты чего так долго? — поторопил меня Дарьян.
— Того! — недовольно буркнул я и двинулся к товарищу, на ходу застёгивая кожаный плащ — непродуваемый, но по нынешним погодам не слишком-то и тёплый. — Ты чего ещё удумал? С нашей работой курс боевой импровизации — просто находка!
Дарьян скривился.
— Да с какой ещё работой? Сидим тут…
— Не ворчи как старый дед! «Репейник» уже починили, заберём его со дня на день и ещё какой-нибудь денежный заказ подыщем!
— Поищи ещё заказ денежный!
Я в ответ потребовал:
— Брось юлить! Снова Агний из вас соки тянуть начал?
— Да не в нём дело! — передёрнул плечами Дарьян. — Понимаешь, я артефакт привязать надумал, на него все сбережения уйдут. Не совсем на бобах останусь, но почти. От каких-то курсов придётся отказаться.
— Прижмёт — обращайся. Займу.
— Сходи лучше со мной сегодня. Одному страшновато.
— Схожу, — пообещал я. — Но ты уверен, что с артефактом не поторопился? Слышал, их только аспирантам привязывать следует, иначе к аспекту подогнать не получится.
Дарьян невесело рассмеялся.
— Ну я же духолов! Мне правильный артефакт как раз аспект и стабилизирует. Сейчас-то кость и кровь вперемешку, а мне надо их расслоить.
— А получится?
— Ученики великих школ все грани аспекта по отдельности задействовать могут, а чем я хуже?
— Э-э… — протянул я озадаченно и предположил: — Тем, что не ученик великой школы?
— Брось! Как оранж всё в черноту пережигает, так и у меня кость и кровь накрепко друг с другом связаны, стабильности только не хватает. А без стабильности преломления не пройти.
Я развёл руками.
— Ты у нас умник, тебе видней.
— Зайду вечером. Дома будешь?
— Да, заходи.
Мы вышли со двора и по припорошенной снежной крупкой мостовой двинулись к главному корпусу университета. Было скользко, промозгло и попросту мерзко.
— Обратно за море хочу! — сказал я вдруг неожиданно даже для самого себя.
Дарьян покачал головой.
— Забыл, как от жары там умирали?
— Я сейчас пальцы себе отморожу!
— В читальном зале отогреешься, — посоветовал нагнавший нас Волот и спросил у книжника: — У тебя от метафизики ум за разум не зашёл ещё?
Но он тут же позабыл о своём вопросе и во все глаза уставился на попавшуюся навстречу миловидную барышню в беличьей шубке.
— Добрый день, Волот, — поприветствовала та аспиранта, пряча кисти в меховой муфте. — Давно не заглядывал к нам.
— Добрый, Любава. Дела, — сухо ответил тот, наметил поклон и прибавил шаг.
Нам с книжником его даже догонять пришлось.
— И кто это был? — полюбопытствовал Дарьян.
Волот кинул на него раздражённый взгляд, но от совета не совать нос не в свои дела воздержался и вопросительно посмотрел на меня. Я в ответ развёл руками.
Аспирант страдальчески вздохнул и пояснил:
— Танцовщица из варьете.
— И что тут такого? — удивился книжник.
— Да просто это настолько разные миры, что они не должны соприкасаться вовсе! — вспылил Волот. — Я буду крайне признателен, если никто от вас не узнает о моих походах в это не самое респектабельное заведение. И ещё попрошу ничего не рассказывать оной особе обо мне и моих делах!
Смотрел он при этом всё так же только на меня, и я резонно расценил эту просьбу настоятельным требованием не говорить Заряне о его сношениях со жрицами продажной любви. Тут было о чём подумать, но кивнуть я кивнул.
— Само собой!
Наверное, возникшая после случайной встречи натянутость в скором времени прошла бы сама собой, да только у главного корпуса мы наткнулись на прикатившую на занятия Заряну, которая общалась с парочкой дворянок немногим старше её самой. Куривший тут же Вьюн переглядывался с озябшей на ветру компаньонкой дочери епископа, остальные парни стояли чуток поодаль, и Ёрш с нехорошей ухмылочкой лепил покрасневшими от холода пальцами снежок.
Дарьян барышням учтиво поклонился и сразу взбежал по широким мраморным ступеням к высоченным входным дверям. Ну а мы с Волотом задержались, благо летевшая с неба снежная крупка, попадая в окружавшее Заряну оранжевое мерцание, таяла и даже испарялась.
— Увидимся на лекции, Волот! — радушно улыбнулась Заряна в ответ на приветствие аспиранта, ясно дав понять, что сейчас в его обществе не нуждается, распрощалась с собеседницами и ухватила меня под руку, потянула прочь от крыльца.
Телохранители неспешно двинулись следом, и я не утерпел, спросил:
— Они так всё время за тобой и таскаются?
Заряна оглянулась и вздохнула.
— Так всё время и таскаются.
— И ни попить, ни поесть, ни нужду справить? Ну и работёнка! И стоило ради этого аспирантами становиться?
— Ну ты что, Серый! — улыбнулась Заряна. — Привозят и отвозят, а всё остальное время, наверное, в кофейнях здешних штаны просиживают. Я от них избавиться хотела, так папа сказал, что ущерба своей репутации не потерпит. Мол, если он за моё обучение платит… — Барышня досадливо махнула рукой, остановилась и повернулась ко мне. — Не о том речь! Я послезавтра буду преломление проходить!
— Ого! — охнул я. — Здорово! Поздравляю!
— Ну не заранее же! — возмутилась Заряна и передёрнула плечами, будто вдруг озябла в своей соболиной шубке. — Знаешь, как мне страшно?
— Да всё будет хорошо! — улыбнулся я. — У тебя ж родословная! Вообще волноваться не о чем!
Девчонка покачала головой.
— Я отошла от семейной традиции, проходить преломление придётся в школе Пылающего чертополоха. И ещё восьмушка крови лунного беса… — Она запрокинула голову и пошире раскрыла глаза. — Не видишь разве, что аспект куда ближе к оранжу стал?
Я выразительно прочистил горло, и Заряна чуть отступила от меня, рассмеялась.
— Тебя так волнует, что подумают люди?
— И ещё как!
Барышня насмешливо фыркнула, глянула куда-то мне за спину и перестала улыбаться, сделалась серьёзной.
— Не знаешь, что творится с Волотом?
Я будто невзначай оглянулся и кинул быстрый взгляд на фигуру поднявшегося на крыльцо аспиранта.
— А что тебя смущает?
— Раньше с ним было легко и просто, а теперь он какой-то хмурый стал. Вечно с Хоривом колкостями