Искать разгадку долго не пришлось: Дейл сознался быстро, как только поднялся шум.
— Он сказал, что приболел, — оправдывался второй программист. — Просил подменить его, чтобы это не выглядело подозрительно… Но он для меня делал то же самое! Слушайте, я знаю его сотню лет, он не может быть предателем!
Марк знал Оливера не сотню лет, однако в предательство верить тоже не хотел. Но кто его спрашивал? Проверку все равно полагалось провести, ну а дальше, если они получат доказательства, окажется, что их не только наемники поимели, их еще и подставил один из своих…
Они прибыли к дому Оливера вечером. В окнах горел свет, в гостиной работал телевизор — получается, программист не сбежал. Хотя его самого нигде не было, так что все это вполне могло оказаться частью прикрытия.
Церемониться с ним не стали, Марк не предупреждал его о визите, в дом сразу ворвалась группа захвата. Они вышибли двери, разбежались по всем комнатам, заглянули везде, где только можно…
В доме никого не было.
Когда эксперты убедились, что в здании безопасно, вошли Марк и Седрик. Именно им теперь предстояло вести расследование, собирать улики, оправдываться перед начальством, как такое могло произойти. На душе у старшего агента застыло ощущение гадливости… Дело ведь не только в предательстве одного человека. Дело в том, что после такого никому не получится доверять, не по-настоящему так точно.
Но едва он успел подумать об этом, как в гостиной снова включился телевизор, только-только отключенный экспертами.
— Это еще кому понадобилось? — нахмурился Марк. — Выключите!
— А это не мы… — донеслось со стороны экспертов.
— Думаю, это действительно не они, — напряженно добавил Седрик. — Посмотри на экран…
Изначально, до штурма, телевизор был переключен на какой-то спортивный канал. Но теперь на экране появились не соревнования и не какое-нибудь шоу. Нет, прямо из телевизора за собравшимися наблюдала свинья.
Не настоящая, разумеется, компьютерное изображение — даже не претендующее на реализм. Перед ними появился уверенно стоящий на задних ногах кабан, облаченный в панковский наряд и очень уж похожий на одного из «Трех поросят» с той самой картинки.
— Думаю, меня наконец-то увидели все, — объявил он. Голос тоже был искажен компьютерной программой, человеческий он даже не напоминал. — И советую досмотреть до конца. Нет, конечно, можете выключить… Но мне будет все равно, я даже об этом не узнаю. То, что вы видите, — запись, настроенная на дуболомов, которые выбьют тут дверь и запустят протокол.
Марк кивнул экспертам, которые и так уже возились с ноутбуками. Он хотел, чтобы они отследили сигнал, и они обязаны были попытаться. Вот только агента не покидало чувство, что их затея заранее обречена на провал.
— Если вы спросите соседей Оливера, бывал ли он дома все эти недели, они вам уверенно сообщат, что бывал, — продолжил кабан. — Потому что свет включался и выключался, работал телевизор, играла музыка и кто-то голосом Оливера отвечал на звонки. Но в этом и недостаток умных домов: слишком многое можно контролировать со смартфона.
Словно в подтверждение его слов, свет в гостиной загорелся ярче — включились дополнительные лампы. Громыхнула музыка, так, что Марк невольно вздрогнул, потом затихла. На кухне заработала микроволновка, на лужайке перед окнами включился автоматический полив.
— Такой вот парадокс восприятия, — хмыкнул наемник. — И одновременно кое-что о значимости улик и показаний. Улики и показания скажут вам, что Оливер свободно шастал по дому. Но Оливер проводил время чуть менее приятно. Вы обыскали дом и не нашли его? Придется поднапрячься. Стоя спиной к главному входу, отсчитайте три широких шага, примерно по метру каждый, и начинайте сбивать штукатурку со стены справа. Там вас ждет такая увлекательная вещь, как дверь в подвал. Примерно месяц назад Оливер был помещен туда с запасом еды и воды на два месяца, туалет с ванной там и так были. Я вообще без понятия, выжил он или нет, но я для него сделал все, что мог. Хороший парень, а будете обвинять его, помните: сам себя он вряд ли замуровал бы. Хотя проверку все равно проведите, вам положено, зря вы, что ли, зарплату проедаете?
Еще ничего не подтвердилось, и все равно Марк почувствовал первую волну облегчения. Оливер этого не делал… Свой его не предавал! А тот, кто приходил в офис, Оливером никогда не был, хотя роль сыграл мастерски. Ему было не так уж сложно, даже особый грим не требовался: вечно взлохмаченный длинноволосый Оливер прятал большую часть лица за вьющимися прядями и массивными очками. Для него такое было элементом имиджа, вряд ли он допускал, что кто-то может воспользоваться этим… Что же до копирования его личности — ну кто в команде был по-настоящему знаком с Оливером? Наемнику было достаточно изучить основы его стиля общения, и там, в напряженной обстановке, никто не заметил бы мелкие нестыковки.
— Если вы получили это сообщение, с пиратами покончено, — завершил свой рассказ компьютерный персонаж. — Ну и я тоже, надеюсь, удрал. На то, что Оливер жив, тоже надеюсь. Не надеюсь повлиять на ваше мнение о нас, но невиновных мы не убиваем никогда. Хотя вы все равно будете нас искать… Опять же, положено. Не вы первые, не вы последние. Объединяйтесь с коллегами, создавайте клуб! Но когда вам понадобится то самое внутреннее чувство справедливости, своей правоты, чтобы обязательно поймать нас, а то и убить при задержании, вы лучше подумайте… Смогли бы вы спасти «Хангану» так, как это сделали мы?
* * *
— Причина гибели людей, захвативших круизный лайнер «Хангана», до сих пор не разглашается, — вещала миловидная телеведущая на французском. — Власти заявили, что обнародование информации раньше срока может помешать расследованию…
— Видал? — хмыкнул Стёпа. — Про «Хангану» до сих пор говорят, хотя уже сколько времени прошло! А про тебя — ни слова!
— Если бы про меня говорили, это означало бы, что свою работу я выполнил паршиво, — отмахнулся Никита.
— Но какой смысл натягивать спецслужбы, если об этом знаешь только ты? — подкалывал его брат.
— Я знаю, вы знаете, они тоже знают… И вообще, я самодостаточный!
Фил прекрасно понимал, что они не ссорятся на самом деле, они пререкаются из любви к процессу. Когда его братья ссорились по-настоящему, они оба становились молчаливыми, угрюмыми, слова друг в друга бросали, как ножи, и слова эти были тщательно подобранными, обидными, болезненными…
Такого, к счастью, давно не случалось, да и оснований не было. Миссию на «Хангане» действительно сочли удачной все они. Обычно в роли совести у них выступал Никита, он сначала