С напряжёнными плечами и застывшей шеей я направляюсь прямиком в туалет. Тороплюсь к раковине, самой дальней от двери, молчаливо благодарный за то, что здесь только я, и кладу руки на столешницу. Человек, смотрящий на меня из зеркала, почти неузнаваем. Я выгляжу как дерьмо, и я чёртовски ненавижу себя. У меня есть склонность причинять боль тем, кто заботится обо мне, и вот я, делаю это снова. Сначала была Пайпер, потом Оуэн, теперь Райли.
Я ей нравился.
С тех пор, как она была чёртовски маленькой. Наверное, с самого начала. А я — тот придурок, который использовал её, чтобы отвлечься, который даже не смог сдержать своё обещание.
Потому что я пришёл, чтобы помочь ей, но сидел на другом конце переполненного клуба, когда должен был отбирать для неё варианты.
Я высокомерный придурок.
Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на дыхании. Это ебучая катастрофа. Стыд смешивается с отвращением к самому себе. Месяцами Райли была рядом со мной, заглядывая проверить, как у меня дела, когда моя семья беспокоилась, сидя со мной, когда мне казалось, что я умираю. Она никогда не просила ничего взамен, никогда не отказывала Хантеру или Пайпер, когда они просили её убедиться, что со мной всё в порядке. И вместо того, чтобы быть благодарным, я вёл себя так, будто она для меня ничего не значила.
Новость дня, Хейден Хейл — это давно назревало. Ты возвёл стену, чтобы не пустить её к себе, когда заметил, какая она потрясающая, и теперь это вернулось, чтобы укусить тебя за задницу. Ты стал настолько отстранённым, что не мог понять, что она к тебе чувствует.
Чертов трус.
Я плещу холодной водой в лицо и провожу ещё влажной рукой по волосам в надежде, что это чудесным образом освежит мой мозг. Усилия в основном тщетны, но мне нужно собраться и извиниться.
Чёрт, я бы отдал всё, чтобы поговорить с Оуэном. Он бы отчитал меня за то, что я вёл себя как невежественный придурок, но он бы также знал, что делать.
Как только руки высохли, я возвращаюсь к нашему столику, ломая голову над тем, как лучше всего начать этот разговор. Раньше я так хорошо владел словами — не только в своих текстах, но и в разговорах, — но с тех пор, как я нашёл Оуэна в его гостиничном номере, я не написал ни одной строчки.
И сегодня вечером мой мозг продолжает меня подводить. Как мне извиниться за то, что заставил женщину, которая всегда была рядом со мной, почувствовать себя чем-то второстепенным, инструментом, который я использую, чтобы отвлечься?
На полпути по тёмному коридору обратно в бар появляется Зои и останавливает меня. Она улыбается, хотя в её глазах читаются вопросы, когда она меня разглядывает. Её уверенность и осанка кричат о том, что она привыкла получать то, что хочет. Вот так, с поднятым подбородком и выпяченной грудью, с декольте почти у меня перед лицом, я внезапно теряю к ней интерес. Возможно, раньше я мимолётно подумывал о том, чтобы переспать с ней, но сейчас мне нужно создать дистанцию между нами. Всё, чего я хочу, — это поговорить с Райли, заставить её понять, что она не просто придаток.
— Вот ты где, — говорит Зои, касаясь моей руки, как она делала за столом. — Я думала, что ты, может, ушёл. Никогда ещё не была так рада, что ошиблась.
Я улыбаюсь слабо. Это всё, на что я сейчас способен. — Прости. Мне просто нужна была минутка.
Она хихикает, её смех звенит. — Всегда такой загадочный, и на сцене, и за её пределами.
Я не комментирую это. Она не знает меня — ни как Хейда, солиста «Саботажа», ни как Хейдена Хейла, воплощения бедствий. Хейд, которого она думает, что знает, — не более чем образ, парень на афишах гастролей, в музыкальных клипах, выступающий на сцене. Я больше не тот человек. Не уверен, что когда-нибудь им снова стану.
— Хочешь уйти отсюда? — Она хлопает ресницами. — Я бы с удовольствием продолжила наш разговор в более тихом месте. Твои тексты помогли мне пережить столько плохих дней, и я готова на всё, чтобы лучше тебя узнать. — Намёк в её голосе лишь оставляет горький привкус во рту.
— Приятно слышать, — киваю я. — Я тебе очень благодарен.
Явно не почувствовав изменения в настроении, она подходит ближе. — Что скажешь? Хочешь пойти?
— Послушай, Зои, — говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой тон оставался благодарным, но нейтральным, — большое спасибо за то, что уделила мне время. Мне было приятно поговорить с тобой, но я пришёл сюда не один. И моя подруга — я оглядываюсь в поисках Райли, но не могу её найти — нуждается в моей помощи.
— Девушка, устроившая сцену посреди танцпола? Это твоя подруга? — Она морщит нос.
Раздражённый её осуждением, я отступаю назад и засовываю руки в карманы. — Да. Есть какие-то проблемы?
— Ч-что? — Она отшатывается, её лицо бледнеет, словно она понимает, что её слова не понравились мне. — Нет, нет. Я просто… не знаю, почему я подумала, что ты здесь один. — Она тихонько хихикает. — В конце концов, ты же Хейден Хейл.
— Да, это я. — Я снова оглядываю толпу через её плечо и на этот раз нахожу Райли. Слава богу. Но она и Настя направляются к выходу. — Извини. Мне пора.
Не сказав ни слова Зои, я проскальзываю мимо неё, и мои ноги быстро преодолевают расстояние между мной и Райли.
Впереди Райли тяжело опирается на Настю, её шаги неуверенны. Мимо неё проходит мужчина, задевая её, и она так сильно качается, что я думаю, она сейчас упадёт. Прежде чем я успеваю догнать их, Настя удерживает её, и они продолжают идти.
Снаружи, где людей стало меньше, я наконец догоняю их.
— Рай? — зову я, жаждая извиниться за то, что испортил ей вечер, за то, что не сдержал слово, и особенно за то, что причинил ей боль.
При звуке своего имени она застывает, но не останавливается. Пиздец.
Настя оглядывается на меня, и выражение её лица настолько полно разочарования, что мне хочется, чёрт возьми, провалиться сквозь землю. Крепко обхватив Райли за локоть, она ведёт её к чёрному внедорожнику, припаркованному у обочины. Как только Рай садится на заднее сиденье, её лучшая подруга закрывает дверь и поворачивается ко мне.
— Почему ты здесь?
— Я… я хотел объяснить. Извиниться.
— Раз ты не уловил намёк,