А в пещере уже вовсю веселились. До Лиски долетал хоровод голосов, пели женщины, и им подпевали мужчины. Улыбка сама появилась на её лице, и захотелось прибавить шагу, чтобы быстрее оказаться в царстве веселья.
Словно ручей реки втекли девушки в пещеру. А там имелось своё освещение. Лиска узнала кристаллы. Дед Сокол про них говорил, утром они накапливают солнечный свет, а вечером сами освещают пространство.
Остановилась белянка, не просто заворожено смотря на огромную люстру, а на то, каким способом её выносят на поверхность? Неужели каждый раз спускают? А ведь и, правда, спускают. От люстры и по стене, вдетый в железные кольца, шёл канат.
— Красиво?.. такие люстры ни у каждого правителя есть, — посмеивались рыжие девушки над тем, что гостья уставилась на солнечные кристаллы. Многие гости так реагируют на них.
— Ага… красиво, — кивнула Лиска, и прошла дальше со всеми, у них здесь имелся свой уголок.
Прошли девушки, расставили пироги по столам с сидевшими за ними солидными дядечками. Кто-то словно официант прошёлся по помещению, раздавая угощение.
Раздавали и смеялись девушки, принимали парни куски пирогов и нахваливали красавиц. На Лиску с интересом поглядывали, перешёптывались за её спиной. Все уже были в курсе её появления. Усадили девушки гостью на одну из лавок, расставленных у основной площадки.
Полчаса прошло в буйном веселье. Молодёжь пела и плясала, приглашая друг друга в танцевальный круг. И что-то подобие ручейка было, и хоровод. Хлопала Лиска в ладошки, всё так и сидя на скамейке. А потом пришла тётка Дора и села рядом с ней. И тут началось…
Посмеивались солидные дядечки, подходили и пытались пригласить её на танцы. Но она всем отказывала.
— Ну, куда ручища свои тянешь… — хлопнула Дора очередного ухажёра по рукам.
— Да хоть помять тебя прилюдно… — хохотнул мужик, поглаживая бороду, — когда же ты ещё придёшь?.. Гостье твоей спасибо надо только за то сказать, что вытащила тебя. Хотя, что тебе теперь ходить веселиться, у тебя дома теперь бард. А может, и нас что расскажет, может, сказку какую? Или песню?
Вокруг загалдели, им тоже хотелось послушать, что-нибудь другое.
— Могу и сказку, и песню, — обрадовалась Лиска, она уже знала, что им может понравиться. Молодёжь наплясалась, накричалась, сейчас мужикам постарше хотелось чуть тишины. И сказка в самый раз.
— Тогда прошу на возвышение, там артефакт усиления голоса, послушаем, — потёр могучие руки мужик, и когда Лиска поднялась, занял её место рядом с Дорой. Своим боком чуть толкнул упёртую женщину. На что та ему показала кулак.
Лиски поставили табуретку на сцену. И она, достав синтезатор, провела пальцами по клавишам.
— Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди. (А. С. Пушкин) — И понеслось… — Три девицы под окном, пряли поздно вечерком…
Змеехвостые не дождались девушки, да и видели, что сама хозяйка дома ушла. А тут и сам управляющий появился. Ждал он доклад от лекаря, о состоянии змейки, да не дождался. Приполз сам.
Развели служивые руками. Они что? Они ничего! Змейку не видели. Лекарь подтвердил. А управляющему не надо разрешение, чтобы войти в чужой дом. Тихонько приоткрыл дверь, вслушался в тишину. Ничего! Заполз, проверил комнату, где уже видел девушку. Думал, что она до сих пор спит. Но в комнате никого не оказалось. Чистые постиранные вещи аккуратно лежали на постели. И ночная рубаха, в которой она спала. Рюкзак стоял на столике. Всё говорило о том, что девушка просто ненадолго вышла. Не удержался самец и понюхал вещи, учуял на рубахе запах молодого женского тела. Каменные наросты на нём слегка завибрировали. В воображение представил он, что светлая змейка извивается под ним, сплетают они хвосты…
Мечты, мечты. «Подарок ему…». Не подарок это, а очередное наказание. Представил, как будет отворачиваться она от его изуродованного лица. А ведь даже то, что у него сейчас богатства не сосчитать, отношение хвостатых самочек к нему не улучшились. Проверял. «Урод!»
Выполз он из низкого дома, кивнул, чтобы подчинённые следовали за ним. В пещеру отдыха естественно. Никуда больше они не могли пойти.
Подползли хвостатые к пещере гномов как раз, когда Лиска поднялась на площадку. Мешать наги отдыху хороших работников не хотели, поэтому остановились в сторонке. Шип не сразу узнал в рассказывающей сказку девушке змейку. Не ожидал он, что она будет в наряде гномов, да ещё и с платком на голове. А в глаза он ей не всматривался.
— «Кабы я была царица, — говорит одна девица, — то на весь крещённый мир, приготовила бы пир». «Кабы я была царица, — говорит её сестрица, — то на весь бы мир одна, наткала я полотна». «Кабы я была царица, — третья молвила сестрица, — я б для батюшки царя родила богатыря».
Никто не ожидал, что сказка окажется настолько длинная. А девушка всё рассказывала её и рассказывала, с чувством, с толком, с расстановкой, интонацией. А народ слушал и слушал, можно сказать, раскрыв рот. Тишина «в зале» стояла… оглушительная.
Наги не просто облокотились на стену и так же с интересом слушали рассказчицу. Шип удивлялся, никогда он ни от одной женщины, тем более хвостатой, не слышал, чтобы они сказки рассказывали. Слушать слушали. Есть такое, что приглашали на вечер в какое-нибудь гнездо бродячего рассказчика, чтобы он повеселил семейство, развлёк, разогнал скуку. А тут… сказка сопровождалась музыкальным сопровождением. «Ту-ту-тум», «та-та-там». То стук сердца, то шум морского прибоя, слышалось в музыке.
— И я там был; мёд, пиво пил — И усы лишь обмочил. Конец! И кто слушал, молодец! — закончила Лиска рассказывать сказку. Уф!
Некоторое время гномы молчали, потом разразились громкими голосами, что девушка сама молодец, порадовала их.
— Давайте я ещё песенку спою, и пойду спать, — провела Лиска пальцами по клавишам. — Оранжевое солнце в облаках, оранжевое небо на руках, оранжевые песни над землёй, оранжевое счастье нам с тобой… («Оранжевое солнце». Краски).
Под весёлую музыку гномы вели себя уже обычно. Веселились, общались, обсуждая сказку. И музыка им нравилась. Заводная. Когда гостья