По рядам сидений проносится негромкий шум и перешептывание, и Делтон отпускает меня.
– Сможешь пройти остаток пути одна, не чертыхаясь и не падая?
«Нет», – правдиво отвечаю я у себя в голове.
– Да, – удается выговорить мне на самом деле.
Делтон смотрит на меня сквозь фату и как будто выглядит встревоженным.
В конце концов я отпускаю его локоть.
– Не волнуйся. Я не упаду, – отвечаю я с мягкой улыбкой, которая, очевидно, расстраивает его еще больше.
Тем не менее он кивает, и я иду дальше. В тот же миг надо мной раздается звук органа, как в каком-нибудь пошлом фильме. Пока я шагаю к алтарю, за которым возвышаются три больших фигурных окна с витражами, все взгляды устремлены на меня. Я же, напротив, сверлю взглядом золотой потир рядом со священником и прикидываю, как бы мне до него дотянуться, чтобы ударить им Гавриила.
Умудрившись не оступиться, я поднимаюсь по ступенькам и останавливаюсь около Гавриила, который тут же приближается ко мне.
– Выглядишь просто чудесно. Точно так, как я всегда себе и представлял.
Светло-русые волосы аккуратно зачесаны назад, открывая покрытый испариной лоб. Он берет меня за левую руку, после чего мы поворачиваемся к священнику, который произносит речь. Настолько длинную, что мне невольно бросается в глаза, как Гавриил рядом со мной то и дело подавляет стон и принимает более расслабленную позу. У него действительно сильно болит нога.
Пусть мучается, я ведь тоже страдаю, хоть и не физически. Глаза гостей буравят мою спину, несколько фотографов с разных ракурсов снимают этот особенный для посторонних момент.
А мои мысли витают совсем в другом месте. Вертятся вокруг человека, который тронул мое сердце, который зачастую приводил меня в ярость, который показал мне другую сторону, далекую от моих страхов, который заставлял меня смеяться, ругаться и кричать.
Как бы все сложилось, если бы я не сбежала от Демона в первый раз? Где бы я сейчас находилась? Что, если бы тогда в душе я сказала ему, что не люблю его так, как он меня, но у меня все-таки есть к нему чувства? Чувства, которые росли с каждой нашей встречей. От каждого прикосновения Демона у моего сердца вырастают крылья. Каждый комплимент от него порождает это волнующее покалывание. Каждая его улыбка вызывает во мне желание видеть, как он улыбается только для меня.
Как долго я отказывалась это признавать! Считала, что он давит на меня и манипулирует мной, не понимая, что с каждой встречей меня тянуло к нему все сильнее. Как долго я думала, что смогу бороться с этим. С ним, с его обаянием, с его одержимостью мной… И сама не осознавала, как сильно его хочу. Насколько сильно я его желаю, нуждаюсь в нем, люблю его.
Боже, я люблю Демона каждой частичкой своего существа и ничего не желаю сильнее, чем видеть, что рядом со мной стоит он. Хотя нет, мне бы даже было достаточно, если бы он просто оказался здесь. Потому что тогда я бы сказала ему, что хочу только его, мечтаю только о нем и так же одержима им. Для меня не было и нет другого мужчины, кроме него.
– Я так сильно люблю тебя, Демон, – чуть слышно выдыхаю я под фатой.
Хватка Гавриила на моей руке усиливается.
– Что ты сказала? – тихо шепчет он.
Я тут же выныриваю из грез, в которые погрузилась, и поднимаю голову. Священник бросает на меня мимолетный взгляд, прежде чем закончить свою речь.
Я старательно избегаю взгляда Гавриила. ¡Mierda! Он меня услышал?
– Теперь будут даны обеты. Берешь ли ты, Гавриил Орлов-Волков, присутствующую здесь Ринору Айду Касадо в свои законные жены? Чтобы любить, уважать и почитать ее в горе и в радости? – спрашивает пастор у Гавриила.
Тот берет обручальное кольцо с бархатной подушечки, протянутой ему одним из его людей.
Это мое настоящее имя? Ринора Айда Касадо?
Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все присутствующие.
– Да, беру. Я хочу сочетаться с тобой браком, любить и уважать тебя и быть для тебя хорошим мужем, Ринора, звезда моих очей.
Больше не сдерживаясь, Гавриил тянется к моей правой руке, которую поднимает и на безымянный палец которой собирается надеть золотое кольцо с кроваво-красным рубином.
В этот же момент я слышу над нами приглушенные хлопки.
Подняв глаза одновременно с Гавриилом и почти всеми гостями, замечаю темную фигуру, идущую вдоль каменной балюстрады верхних рядов к алтарю.
– Хочешь стать ей хорошим мужем? А не слишком ли много ты разбрасываешься словами, мой заклятый друг?
Даже не видя его, даже если бы сразу не узнала его голос, я с уверенностью понимаю, что это Демон расслабленной походкой идет вдоль перил, прервав церемонию.
Он здесь! Он правда пришел? Ради меня?
Когда мужчина в элегантном черном костюме с темной рубашкой, перчатками и галстуком поворачивается к нам, моему взору открывается маска с черепом.
– Даже твою невесту тошнит от твоего притворства, – добавляет он, опираясь обеими руками на перила и глядя на нас сверху вниз, словно темный бог.
Гавриил, по-прежнему стоящий рядом со мной, небрежно бросает кольцо на пол. Затем указывает пальцем вверх.
– Взять его! – командует он своим людям. – Шевелите задницами и достаньте мне того типа сверху.
Демон громко смеется, поскольку никто из мужчин, стоящих на страже у дверей или у стен вдоль рядов скамей, не реагирует.
– Вы его слышали! Доставайте оружие и убейте всех в этом проклятом доме Господнем, кроме Нурии! – отдает Демон приказ людям, одетым в черное.
Они достают пистолеты и стреляют без разбора – как в мужчин, так и в женщин.
Как только раздаются вопли паники и начинается неразбериха, священник убегает. Многие гости вскакивают со скамей и бросаются к двери храма, которая… оказывается заперта. С криками о помощи они стучат в дверь, из-за чего образуется большая давка, которая превращает их в легкую добычу для людей Демона.
Я в ужасе округляю глаза, прежде чем сгрести в охапку свое пышное платье и броситься прочь от алтаря. Но не успеваю преодолеть и пяти метров, как Гавриил хватает меня за локоть, дергает на себя и приставляет лезвие к моей шее.
– Спускайся, если хочешь, чтобы она осталась жива! – орет он, задрав голову.
Демон забирается на перила. Мгновение мне кажется, что он просто спрыгнет, чтобы освободить меня. Однако он остается стоять на головокружительной высоте, наблюдая за резней и кровавой баней, устроенной его людьми, которые, очевидно, были замаскированы под телохранителей Волкова.
– Гавриил, – произношу я дрожащим