— А если не схлопнется? — спросил Дмитрий.
— Тогда мы просто рассердим то, что внутри, — профессор пожал плечами. — Но другого оружия у нас нет.
Глеб вынул пистолет, проверил обойму.
— Это от духов не поможет, — заметил Градов.
— А от людей? Вдруг кто вмешается? — Глеб вернул ПМ в кобуру под мышкой.
К часу ночи они были на месте. Стояли у той же скамьи на Зимней канавке, только теперь с оборудованием, заботливо укрытым брезентом от дождя, накрапывавшего из низких туч. Глеб замаскировал «Москвич» в арке соседнего дома, оставив Диму у аппаратуры. Сам занял позицию чуть дальше, чтобы контролировать подходы. Профессор сидел на раскладном стуле — притащил с собой — и крутил ручки настройки.
— Частота стабильна? — спросил Дмитрий, надевая наушники.
— Пока фон чисто, — ответил Градов, сверяясь с самодельным частотомером. — Но может появиться в любой момент. По моим расчётам — пик между двумя и тремя.
Ждали. Холод пробирал до костей. Дмитрий ёжился, Глеб переминался с ноги на ногу, проклиная ранение. Профессор, казалось, не замечал ни сырости, ни ветра — он сидел неподвижно, как статуя, и смотрел на карниз Эрмитажа.
В 2:17 сгусток появился.
На этот раз он вырос быстрее, чем прежде. Из ниоткуда — пульсирующая сизо-чёрная масса диаметром уже метров пять. Она не висела над фронтоном, а спускалась вниз, к земле, словно щупальце гигантского осьминога. Внутри — те же синие искры, но теперь они метались хаотично, как испуганные рыбы.
— Есть контакт! — выдохнул Дмитрий.
— Вижу, — спокойно сказал Градов. — Включаю «Когерент». Дима, записывай параметры.
Профессор повернул ручку подачи. Генератор загудел — низко, басовито, как работающий компрессор. Иридиевая плита на конце излучателя засветилась бледно-голубым. Глеб машинально положил руку на кобуру.
Сгусток отреагировал сразу.
Он вздрогнул, сжался до трёх метров, потом резко выстрелил в их сторону тонким лучом — таким же, как в прошлый раз. Глеб успел крикнуть «Берегись!», и луч прошёл в метре от скамьи, ударив в дерево. Ветка старой липы мгновенно покрылась инеем, побелела и с хрустом отвалилась.
— Не выключай! — рявкнул Градов, хотя Дмитрий и не думал этого делать. — Давай полную мощность!
Ручка ушла до упора. Генератор взвыл, зазвенели стёкла в ближайших окнах. Сгусток дёрнулся — и начал меняться. Синие вспышки стали красными. Внутри, в самом центре, проступил отчётливый силуэт: не скелет, не человек — нечто с длинными конечностями и непропорционально большой головой. Оно двигалось медленно, как фигура в замедленной съёмке, и казалось, смотрело прямо на них.
— Схлопывай! — крикнул Глеб, бросаясь к генератору.
Профессор что-то переключил. Иридиевая плита вспыхнула белым. На миг стало светло как днём — и в этот момент сгусток издал звук. Не гул, не шипение, а голос. Низкий, растянутый, похожий на плач кита, если бы киты могли говорить по-русски:
— …не трогай… не трогай… там… там больно…
Дмитрий замер с открытым ртом. Глеб перекрестился — автоматически, хотя в бога не верил.
— Это ловушка, — прохрипел Градов, но пальцы его дрожали. — Оно пытается нас обмануть. Не отключай!
Но было поздно. Генератор задымил — перегрелся трансформатор. Синий дымок пополз из корпуса, запахло горелой изоляцией. Профессор рванул ручку на себя, вырубая питание. Сгусток, лишившись воздействия, вздулся до прежних размеров, выбросил в небо сноп синих искр — и исчез. За секунду. Будто его засосало обратно в невидимую воронку.
Тишина. Только дождь шуршит по листве, да где-то далеко лает собака.
— Не вышло, — выдохнул Дима, падая на скамейку.
— Вышло, — неожиданно сказал Глеб. Он подошёл к тому месту, куда ударил луч, и поднял с земли расплющенный кусок инея, похожий на осколок стекла. Только он не таял. Глеб сунул его в носовой платок, спрятал в карман. — Смотрите. Вещественное доказательство.
Градов поднялся, пошатываясь, подошёл к Глебу, взял платок, понюхал, повертел.
— Иридий? Нет. Кристаллическая структура, не вода. Это… это что-то из того мира. — Он посмотрел на Глеба и Диму. — Мы не поймали приведение, мальчики. Но мы впервые взяли образец. Это уже победа.
— Оно говорило, — тихо сказал Дмитрий. — Вы слышали? «Не трогай, там больно». У него есть разум.
— Или оно транслирует чужие мысли, — возразил профессор. — С той стороны, из-за канала. Не важно. Важно, что наш генератор работает — пусть недолго. Нужно его доработать. Усилить охлаждение. Взять более мощный трансформатор.
— Где? — спросил Глеб.
— На том же объекте. Или… я знаю одного мастера на заводе «Светлана». Он достанет детали за пару бутылок.
Дмитрий молча собирал аппаратуру. Руки у него тряслись — не от холода.
Глеб посмотрел на часы. 3:22.
— У нас есть два дня, как вы сказали, профессор.
— Два дня, — кивнул Градов. — Или меньше. После того как мы его разозлили, канал может открыться раньше.
Они погрузили генератор в багажник. «Москвич» завёлся с пол-оборота, как и обещал Семёныч. Глеб повёл машину к Василеостровской набережной. В зеркале заднего вида исчезал Эрмитаж — тёмный, величественный, хранящий больше тайн, чем можно себе представить.
Дмитрий, обхватив рюкзак руками, смотрел в окно на убегающие фонари.
«Не трогай… там больно», — звучало у него в голове.
Он не знал — и не мог знать, — что это была не просьба. Это было предупреждение.
Конец пятой главы
Интерлюдия. О чём молчал профессор
*Ленинград, 7-я линия, комната профессора Градова*
4 утра, после первой попытки
Он не спал. Сидел за столом, заваленном схемами, и смотрел на остывший чай в гранёном стакане. Глеб и Дима ушли в соседнюю комнату — там был старый диван и раскладушка, где они могли хотя бы вздремнуть до рассвета.
Андрей Васильевич Градов остался один.
Он снял очки, протёр стёкла. Пальцы дрожали — не от старости, от того, что случилось три часа назад. Голос из сгустка. «Не трогай… там больно…» Он слышал этот голос раньше. Двадцать лет назад.
Московская область, секретная лаборатория «Стрела», 1965 год
Он был молод тогда, тридцать пять лет, кандидат наук, полный амбиций. Лаборатория «Стрела» находилась в пятидесяти километрах от