Он медленно поднимает руку и задумчиво проводит по подбородку. Его тёмно-синие глаза смотрят на меня зловеще, а короткая щетина тихо шуршит под его пальцами.
— Ты ведь всё знаешь, верно? — спрашиваю я нервно, но стараясь говорить уверенно. Мне нужно понимать, что меня ждёт.
— Да. Я знаю, что ты сделала.
Я сжимаю губы и опускаю веки, за которыми собираются слёзы.
Прости меня, Кассио. Мы больше никогда не увидимся.
— Ты хочешь сказать мне что-нибудь ещё, прежде чем…
— Да, подожди. Я хочу хорошо подобрать слова.
Я напряжённо облизываю губы, затем поднимаю на него взгляд. В руках у него нет ножа. Даже на тумбочке нет оружия. Но ему достаточно собственных рук, чтобы свернуть мне шею. Связанная, я не имею ни единого шанса.
Он выжидающе приподнимает брови, делает шаг ближе и оказывается у самой кровати.
— Я хочу, чтобы Кассио не узнал, что здесь произошло. Если он ещё жив — а я уже в этом сомневаюсь, — и если ты его встретишь, не требуй с него долги. Он не сможет их вернуть. И… не заставляй его добывать деньги другим способом. Скажи ему, если меня больше нет, что я уехала. Что я покинула остров.
Его брови медленно сходятся.
— Куда именно ты собралась уехать?
— Придумай что-нибудь, что не причинит ему боль. Пусть он думает, что у меня всё хорошо… там, где я есть. — Я шумно вдыхаю и опускаю взгляд. На мне красное неглиже, а на раненой ноге — широкая повязка. — Думаю, это всё, что я хотела сказать. Я знаю, ты всё равно не выполнишь мою просьбу. Но пусть мне хотя бы кажется, что ты это сделаешь, прежде чем убьёшь меня. — Я сжимаю кулаки в путах и поднимаю на него взгляд, полный слёз. Он слегка кивает, словно обдумывая что-то, затем убирает руку от подбородка. — И… сделай это быстро. Я знаю, что ты хочешь видеть мои мучения, у тебя есть на это все основания — я тебя отравила. Но если можно… я бы не хотела долго страдать. Это… возможно?
Разве не наглость — просить собственного убийцу о милосердии?
Слёзы катятся по вискам.
— У тебя удивительно много последних слов, маленькая шлюха. Посмотрим, что можно устроить.
Он медленно наклоняется и тянется к подушке рядом со мной.
Значит, он меня задушит.
Я собираюсь с духом, закрываю глаза и жду. Из груди вырывается всхлип.
Я так много ещё хотела в этой жизни. Закончить учёбу, начать работать в издательстве, написать роман, заработать денег для нас с Кассио, чтобы мы жили лучше, чем в детстве. Я хотела путешествовать с ним, помочь ему стать известным пианистом. Я хотела так много… А сейчас хочу лишь одного: в последний раз увидеть брата, с которым прошла самые тёмные годы моей жизни. В последний раз коснуться его лица. Вдохнуть его запах. Услышать его голос.
Мысли мечутся, а Жоаким всё не прижимает подушку к моему лицу. Я осторожно открываю глаза и вздрагиваю — его лицо совсем близко.
— Мне ужасно любопытно, что сейчас творится у тебя в голове. Судя по всему, там происходит многое, — насмехается он.
— Если бы ты собирался меня убить, ты бы не издевался, — всхлипываю я.
— А кто сказал, что я собираюсь тебя убить?
Он медленно проводит языком по моим губам, ухмыляется и задвигает подушку под мою голову.
Но… почему?
— Ты же хочешь меня убить. Я тебя отравила. Я предала тебя, обманула… У тебя есть все основания меня ненавидеть и избавиться от меня.
— Ну а кто тогда будет выбивать для меня оставшиеся долги?
— Не издевайся.
— Нет, это ты больше не будешь надо мной издеваться, Мэдисон Баррос, — резко бросает он, нависая надо мной и обхватывая меня за шею. Он держит её, но не сжимает. Он сидит у меня на бёдрах, не придавливая всем весом — а при его росте под метр девяносто это немало.
— Что ты имеешь в виду? — шепчу я.
— А ты подумай. Напряги мозги. Ты контактировала с убийцей и расскажешь мне всё, что знаешь. Всё. Утаишь хоть одну деталь — я узнаю и тогда действительно тебя убью.
Я послушно киваю.
— Хорошо. Я расскажу всё, что знаю.
Внутри вспыхивает крошечная надежда. Что мне терять, если я скажу правду? Ничего. Абсолютно ничего.
— Тогда начинай. Я весь внимание.
— После визита к твоему брату, который заснул на диване, я не стала ждать, пока ты за мной придёшь, и пошла обратно к твоим покоям. Но тебя там не было. В комнатах было темно. Потом кто-то прижал к моему лицу ткань. Она была пропитана хлороформом или чем-то подобным — я потеряла сознание.
Он внимательно слушает, анализируя каждое движение, каждый взгляд, малейшее подёргивание моих век. Его пальцы мягко сжимают мою шею, большие пальцы скользят по горлу. Я знаю — моя жизнь в его руках.
— Дальше…
— Когда я очнулась, мы были в руинах. В сгоревшей части замка. Началась гроза.
— Поэтому Сатурно нашёл тебя промокшей в своём крыле.
Я тяжело выдыхаю.
— Да. Я сказала, что просто вышла прогуляться.
— Ты до смерти боишься грозы. Зачем бы ты вышла под дождь — да ещё и без моего разрешения?
Да, почему же…
Разрешение меня бы не остановило, но с грозой он прав. Похоже, Сатурно нарушил договорённость с Жоакимом и рассказал ему обо мне. Конечно, рассказал. Предатель.
— Как он выглядел? — спрашивает Жоаким.
— Не знаю. — Тень пробегает по его лицу. — Правда не знаю. Он был в той же одежде, что и в подвале, но…
— Но?
Я задумчиво отвожу взгляд.
— Его голос показался мне знакомым.
— С кем ты его связываешь? — он наклоняется ближе, в его глазах отражается золотистый свет свечей.
Я качаю головой.
— Сколько ни думала — не понимаю.
Жоаким раздражённо выдыхает.
— Что было дальше?
Я рассказываю всё до конца. Как он держал моего брата у себя, в плохом состоянии. Как дал мне флакон с ядом, который я должна была ему подмешать. И как я это сделала.
— Когда ты допил напиток и пошёл в подвал, я решила подстеречь убийцу. Я знала, что он следит за нами. И это подтвердилось — я увидела, как он