— Это как?
Виталий задумался и несколько шагов молчал.
— У него такса была. Смешная такая, на щётку обувную похожа, только с усами. Так он всё время с ней за дверь боролся. Она закрытых дверей не терпела, а он так наоборот — любил в комнате запереться, ну понятно. И вот когда она умерла, он на третий примерно день мне и говорит, что теперь ему никто запирать дверь не мешает, но не все битвы ты хочешь выиграть.
— И к чему ты это?
— Да может он и к вам пошёл, чтобы проиграть?
— Глубоко копаешь. А откуда ты вообще знаешь, чем мы занимаемся? А ты, я так чувствую, знаешь. Не Аггеев же тебе рассказал.
— Да все знают, кто не боится знать.
Они зашли под козырёк подъезда и встали у домофона.
— Ну, давай набирай.
— Да блин, у них трубки не подключили ещё, нужно код ещё. Сорок семь, звёздочка, код, решётка. А код у меня в телефоне записан, а телефон...
— “В ремонте” — “Я дома забыл” — хором закончили они фразу.
***
Даже здесь, под землёй, весенний ветер пах надеждой. Может быть дело было в сочетании температуры, длины светового дня и влажности, а может быть, что-то добавляли в сам ветер на климатических установках, и поэтому на окраине это чувствовалось особенно остро. Наташа на мгновение остановилась, закрыла глаза, вдохнула ветер. Дав этому запаху впитаться, она резко выдохнула, будто перед прыжком в речку, вода в которой не прогревается даже к июлю, потому что течёт она в тени ив, соскальзывая по известняковым перекатам и разливаясь между травянистых берегов, где узкая прибрежная полоска песка переходит в скользкий ил и поэтому, когда прыгаешь с мостика, нужно не только выдохнуть, но и поджать ноги, чтобы не уйти в этот ил по щиколотку.
Когда Наташа подошла к подъезду, около домофона толпились двое. Сразу нельзя было понять, как им удаётся таким малым количеством себя производить такое большое количество суеты. Первый, приятно, можно даже сказать, благородно, стареющий, тыкал в кнопки по какой-то замысловатой системе, которая рано или поздно должна была привести к успеху, второй же, напротив, похожий на начавшее скисать молоко, не просто стоял рядом, а как будто пытался что-то подсказать, но было видно, что раньше он уже это пробовал и ничего не получилось.
Наташа прищурилась, вглядываясь в первые две цифры на домофоне, и вздохнула.
— Решётка, тринадцать, двенадцать, звёздочка.
— А? Что?
Двое обернулись к ней. В этот же момент домофон пискнул и дверь начала открываться. Виталий заглянул внутрь и распахнул её.
— Вы откуда? Туда же? Виталий, — обратился он к Наташе, поднявшись на цыпочки так, чтобы его было видно из-за покрытого пятнами побелки плеча рабочего, который выдвинулся из подъезда, держа передний край лесов, сколоченных из занозистых досок.
— Павел, — представился Павел, не успевший отпустить кнопку домофона.
— Ну допустим, — Наташа осмотрела Павла, леса и части Виталия, видимые из-за лесов, — Вы комитетские что ли?
Второй рабочий, обычно доходивший первому макушкой до уха, а сейчас, когда тот начал спускаться по лестнице, сравнявшийся с ним ростом, остановился, чуть не выронив свой край.
— Нет. — С чего вы вообще? — Я с работы. — А я вообще его сто лет знаю, — наперебой стали отнекиваться Виталий и Павел.
— Хорошо-хорошо, шучу я так. Наталья. Ну, я знаю Аггеева какое-то время. Пойдёмте. Как вообще так получилось, что вы кода не знаете?
— Да я телефон дома оставил, — решил больше не врать хотя бы в этом Павел.
— А это вы коллега? Интересно.
— Что именно интересно? — спросил Виталий, отпуская кнопку вызова лифта.
— Интересно, что это за этаж 'Г'? — Наташа кивнула на табло над правой дверью.
— До этого был 'Е', потом, видимо нулевой будет. Хорошо хоть один работает. Дверь на лестницу тут отдельная и я не думаю, что там тот же код.
— А. Грузовой отключили, значит, на время ремонта.
Работающий лифт (Наташа с одной стороны не угадала, потому что это был именно грузовой, с другой угадала — именно его и хотели отключить) остановился на семнадцатом этаже и начал через одинаковые промежутки времени пытаться закрыть двери и поехать вниз, но каждый раз этому мешала упаковка цемента, которую положили, чтобы спокойно выгрузить остальные мешки.
— Может позвоним и спросим код от лестницы? — не выдержала первой Наташа.
— Да ну. Быстрее дождаться будет. Всё равно уже не успели, — сказал Виталий.
— В смысле? — Наташа обернулась.
— Друзья! Ну очевидно же, что каждый из вас, точнее из нас, признаю, хотел прийти раньше, чтобы поговорить с Аггеевым наедине. Поэтому все вы, а точнее все мы пришли сюда ровно к назначенному времени. Так рано никто не приходит.
— Ну может я пунктуальная просто?
— А я вообще без часов. Не знаю, сколько сейчас времени.
— Да, я верю, конечно. Верю. Я тоже случайно совершенно тут. А вот и поехал.
И, действительно, лифт, освободившись от цемента, уже спускался, не останавливаясь.
— А что бы вы сделали, если бы хотели избавиться от оставшихся двух? Не навсегда, но приехать первым? — спросил Павел, нажав кнопку двадцатого этажа.
— Ну я бы сказала, что боюсь с вами ехать, потому что вы на маньячил похожи и чтобы вы поднимались следующим лифтом. А там как-нибудь заклинила бы дверь, пять минут бы у меня было.
— Интересно, но нелогично, — откликнулся Виталий, — Если бы мы были маньяками, то стали бы мы тебя слушать? Да и что бы ты успела за пять минут?
— Да мне больше и не надо. Он же нормальный был, — ответила Наташа и будто спохватилась, — А ты сам что бы делал?
— Вытолкал бы вас массой перед самым закрытием дверей. А ты, Павел?
— А я, может, как раз сейчас это и делаю. Откуда вам знать?
— И улыбнулся так неприятно, да-да, — прокомментировал Виталий, — Но мне кажется, что все мы здесь примерно за одним и тем же разговором, так что можно никого и не выталкивать.