Он тихо выдохнул.
— И знаешь, самое обидное? Даже когда я раскусил её, часть меня всё равно хотела, чтобы она осталась.
Я молчала. Слова застряли в горле.
— С тех пор — ни почти, ни вообще. Только работа. Она надёжнее.
— Прости, — прошептала я. Он только махнул рукой.
— Твой второй вопрос?
— Откуда ты знаешь Алека?
Он прищурился.
— А с чего ты взяла, что знаю?
Я чуть улыбнулась.
— Это ощущается. Как вы переглядываетесь, как молчите рядом… Это не просто служебное. Это — личное. Связь. Такая, что возникает только если был опыт. Общий.
Дейн вздохнул и откинулся назад.
— Ты слишком наблюдательная. Ладно. Мы с Алеком познакомились, когда оба ещё были капитанами. Нас отправили сопровождать конвой с дипломатами — формально. А неформально… мы должны были вычислить крота среди них.
— И что?
— А то, что всё пошло к чертям. Конвой взорвали. Дипломатов — едва спасли. Нас с Алеком заперли в одном из отсеков, где начинал гореть кислород. Мы тогда… скинули всё — ранги, споры, протоколы — и просто начали действовать. Один вытаскивал, другой прикрывал. Он спас мне жизнь. Я — ему.
Он ненадолго замолчал.
— С тех пор — не просто сослуживцы. Друзья. Или… были. Потому что когда мы стали маршалами, почти не виделись. Работы — выше крыши, командования разные. Только иногда — пересечения. Но связь… осталась. Он хороший. Только слишком упрямый.
Я молчала. Не потому, что не было слов — просто хотелось впитать каждое из его. Дейн редко говорил так много. Так открыто.
Он повернулся ко мне, улыбнулся.
— Остался третий вопрос.
Я глубоко вдохнула.
— Почему… почему на судне сразу два маршала? Какова была настоящая цель вашей миссии?
Он замер. Улыбка исчезла.
Потом он резко встал.
— Тебе нужно отдохнуть.
— Дейн…
— Правда. Тебе пора спать.
Он уже был у двери.
— Дейн, подожди.
Он обернулся, но взгляд был другим. Строже. Холоднее. Защитным.
— Завтра. Может быть.
И вышел, оставив меня в комнате, среди пледов и подушек, с ложкой на коленях и слишком громко стучащим сердцем.
Глава 32
Спать мне не хотелось совсем.
А вот плакать — очень.
Он ушёл, и вместе с ним ушло то ощущение уюта, тепла, которое он только что так старательно создавал. Комната будто сразу стала холоднее. Лампа тускло мигнула. Ложка на коленях дрогнула вместе с моими руками.
Я прикусила губу, чтобы не выдать ни звука. Глупо. Столько всего было пережито, столько выдержано — а сейчас, в этой комнате с облупленными стенами и подушками, набитыми чем-то неизвестным, мне хотелось свернуться калачиком и просто…
Просто дать себе побыть слабой.
Он же почти открылся. Почти.
А потом снова закрылся.
На щелчок.
Как всегда.
Я закрыла глаза, откинулась на спинку дивана и уткнулась носом в шершавую ткань пледа. Ни запаха от маршала, ни тепла. Он ушёл, оставив после себя пустоту — нет, не во мне. Просто вокруг стало пусто.
«Тебе нужно отдохнуть.»
Нет, Дейн. Мне нужно, чтобы ты остался. Нет. Мне нужен Кайл, но его нет. А может никогда больше и не будет. Хоть кто-то. Хоть ты.
Губы дрожали, и я чувствовала, как предательски щиплет в уголках глаз. Плевать. Пусть. Я не собиралась сдерживаться. Хватит быть сильной каждую чёртову секунду.
Я спряталась под пледом, сжавшись в комок. Не из-за холода — из-за того, что внутри всё ломало от ощущения одиночества.
Он почти…
Почти был рядом.
Почти позволил.
И сразу отступил.
А я осталась здесь. В доме, где прячут меня от опасности, в комнате, которую едва можно назвать спальней, под пледом, который ничуть не защищает от внутренней бури.
И пусть он ушёл — но в груди до сих пор звучал его голос.
И я позволила себе заплакать.
Тихо. Впервые за долгое время — по-настоящему.
Когда слёзы наконец закончились, внутри стало глухо и пусто.
Я долго просто лежала под пледом, уставившись в потолок, в котором не было ни трещин, ни смысла. Потом медленно села, смахнула с лица остатки слёз и вытерла глаза рукавом. Нужно было привести себя в порядок. Нужно было… вернуться к себе. Пусть хотя бы внешне.
В старом шкафчике у стены я нашла тряпичное полотенце, чуть шершавое, но чистое. Смочила его в прохладной воде из бачка, умылась. Отразилась в зеркале, криво висящем на гвозде: покрасневшие глаза, упрямо сжатые губы, и тень решимости — тонкая, едва заметная. Но она была.
Я больше не хотела быть в этой комнате. В его комнате.
Пусть он строит там свои уютные вечера — без меня.
Тихо, босиком я вышла в коридор. Доски поскрипывали под ногами, воздух пах старым деревом, сыростью и пылью. Внизу было темно, только одна лампа у кухонного стола отбрасывала золотистое пятно света.
Я спустилась по ступеням, стараясь не создавать шума, и вошла в кухню.
Он сидел за столом — не Дейн. Алек.
Согнувшись, он водил пальцем по экрану планшета, но, услышав мои шаги, сразу поднял голову. Его взгляд задержался на мне дольше обычного. Будто всё понял. Сразу.
— Ты не спишь, — сказал он просто, без вопроса.
Я покачала головой.
— Нет.
Молчание повисло между нами, густое, плотное, как туман на утренней равнине. Алек отложил планшет, придвинул к себе кружку и чуть наклонился вперёд.
— Он ушёл. Я как-раз входил в дом, когда он уходил.
Я кивнула. Села на край скамьи напротив, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Ты злишься? — спросил он вдруг.
Я подумала.
— Нет. Просто… не хочу туда возвращаться.
Он понял, о чём я. Не стал переспрашивать.
— Здесь холодно, — заметил он и, вставая, подошёл к старому обогревателю в углу, ударил по нему кулаком — тот загудел, словно оживая.
— Древняя техника, — хмыкнул он. — Как и этот дом.
— Но ты здесь, — сказала я. — Значит, не всё так плохо.
Он чуть усмехнулся и подвинул к краю стола вторую кружку.
— Хочешь чаю? Он странный. Местный. Вкус будто полевых трав с чем-то кислым… но бодрит.
Я обхватила пальцами горячую кружку, даже не притрагиваясь к напитку. Просто нужно было за что-то держаться.
— Спасибо, — прошептала я.
Алек молча наблюдал, как я уставилась в темнеющую жидкость, словно в ней можно было найти ответы. Или