— Я спасаю жизни! — выдохнула я, и слова звучали как мантра, как оправдание, как приговор. — Я верна Клятве! Я спасаю своего пациента! Я — медикус! Я спасаю!
Магистр, лежащий в пыли, попытался подняться. Его лицо было искажено гримасой боли. Он шарил рукой вокруг себя, слепой от дыма и ужаса, пытаясь нащупать артефакт. Но вокруг был хаос. Пыль, поднятая боевыми магами, камни, осколки древнего портала, мусор веков. Найти маленький черный предмет в этом месиве было невозможно.
Я замерла. Грудь вздымалась. Огонь в ладонях погас, оставив после себя лишь легкий дымок и запах гари и дрожь слабости во всем теле.
Тишина в зале была абсолютной, если не считать тихих стонов магистра.
Тяжелые шаги приблизились ко мне. Элифер.
Он прошел мимо меня, даже не взглянув. Его внимание было приковано к старику, который теперь полз по полу, оставляя за собой кровавый след. Дракон склонился над ним. Магистр выл, пытаясь исцелить свою обожженную руку, трясясь всем телом.
— О, ты уже встал на колени передо мной? Как приятно, — послышался насмешливый голос Элифера. — К чему такие церемонии? Я же еще не король…
Старик трясся. Его глаза бегали по залу, цепляясь за мертвых магов. За мертвый Совет. Он остался один. Совсем один с обожженной рукой, которую пытался залечить дрожащими пальцами.
— Понятно, — заметил Элифер. — Молчишь? Ну, молчи.
— Давай договоримся, — послышался сиплый, надломленный голос старика.
— О чем мне с тобой договариваться? — спросил Элифер. Он снял маску. Его лицо, бледное и отточенное, казалось высеченным из холодного мрамора, но в глазах тлела та самая древняя, неутолимая сила, которая больше не пряталась за железом.
— Я готов присягнуть вам на верность. Я был уверен, что вы — чудовище, но вы… вы…
— Не настолько чудовище? — спросил с иронией Элифер.
— Да, именно. Я хотел сказать именно это, - пробормотал старик.
— Что ж, мне очень жаль, - заметил Элифер. — Я ждал вас. И вот, дождался. Очень приятно, что вы решили заглянуть сюда. Сражаться на своей территории намного удобнее, чем на вашей. Теперь, когда совет почти в полном составе станет моим ужином, у меня открывается прямой путь к трону.
Он взял голову старика и с хрустом сломал ему шею.
— Аудиенция окончена, - произнес он, поднимая взгляд на меня. Я смотрела на него. Сердце в груди гулко билось. Я боялась, что он скажет: “Ты предала меня! Ты… ты привела их сюда!”.— Они пробрались через портал для продуктов. Я… я просто готовила… Пирог, - сглотнула я.
Хотя, может, я слишком далеко заглядываю. Ой, кажется, пирог подгорает! Надо доставать! Срочно!
ЭПИЛОГ
Двадцать лет спустя.
Я сидела в своих покоях, перечитывая старый, потрепанный томик по анатомии. Книга была моим талисманом, напоминанием о том времени, когда я была просто целительницей, а не Императрицей, чье имя шептали с благоговением и ужасом.
Дверь бесшумно отворилась. На пороге стоял юноша. Высокий, широкоплечий, с темными, слегка растрёпанными волосами и глазами, в которых иногда, очень редко, вспыхивал вертикальный зрачок. Мой сын. Наследник престола. И моя главная головная боль.
— Мам, это тебе, — он протянул мне огромный букет полевых цветов, таких нелепых и ярких на фоне мраморных колонн.
Я удивлённо подняла бровь.
— А по какому поводу? День рождения у меня был полгода назад.
Он пожал плечами, и в этом движении было столько отцовского небрежного шика, что мне захотелось одновременно рассмеяться и вздохнуть.
— А что? Сыну нужен повод, чтобы порадовать мать? Или ты предпочитаешь, чтобы я приносил тебе головы врагов, как папа?
— Головы врагов не поставишь в вазу, — усмехнулась я, принимая букет. От него пахло летом, свободой и чем-то диким. — Цветы гораздо лучше. Они хотя бы не кричат, когда их срезают.
Он улыбнулся — той самой кривой, немного хищной улыбкой, от которой придворные дамы падали в обморок, а мужчины инстинктивно хватались за рукояти мечей.
— Ладно. Я пойду. У меня тренировка с драконьей гвардией. Папа сказал, что если я сегодня не сожгу хотя бы три мишени, он оставит меня без ужина.
Драконья гвардия — это подарок папы. Совесть — это подарок мамы.
Сейчас эта маленькая гвардия насчитывает примерно человек сто. Которых нельзя есть. Или можно, но только в случае доказанного факта предательства и измены.
— Иди, — махнула я рукой. — И помни: корова в день — это минимум. Не вздумай голодать перед тренировкой, иначе сорвёшься.
Он кивнул и вышел, захлопнув