Он прокрутил страницу в середину.
Здесь были анкеты каждого из постоянных обитателей «Совиного гнезда»: Светы, Данила, Матвея, Насти, Библиотекаря, даже Майи и ее маленького сына, у которого только в прошлом году открылась слабенькая Возможность Левитации. Не было только Карины и Анны. Про всех остальных висело все.
– Даниил Александрович Багров, двадцать семь лет, – начал громко читать он. – Возможность Кристальности, бла-бла-бла. Это многие знали. А, вот. Мать – Аглая Багрова. Возможность Провидения. Содержалась в психиатрической больнице имени Кащенко с 2012 по 2018 год. Это, Аня, знала только ты. Больше никто. Совсем. Даже Карина. И узнала ты это, когда мама вышла в город, и я не смог ее успокоить. Я позвонил тебе.
– Данко, ты сейчас серьезно обвиняешь меня? – Анна повернулась к нему, ее заметно трясло.
– Ты единственная, на ком не работает Кристальность, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Ты единственная, кто знал все. Здесь нет информации только про тебя и Карину. И есть информация, которую Карина знать не могла. Никто не знал. А еще здесь нет информации, которую не знаешь ты. Здесь описаны только те события, в которых ты непосредственно принимала участие.
В пабе повисло молчание. Было слышно, как под потолком жужжит одинокая муха.
– Данко, остановись, это чушь! Неужели ты не видишь, что это подстава! – Света попыталась развернуть его к себе, но он только скинул ее руку.
– Пусть выговорится, – неожиданно спокойно сказала Анна.
Он прищурился.
– Ты говорила, что «Совиное гнездо» создано, чтобы помогать. Я тебе поверил. Мы помогали, все время рискуя загреметь по полной. Когда пришла Саша, я сразу сказал тебе, что не верю ей. Ты заявила, что всем надо давать шанс. Окей, я снова поверил тебе. Сейчас ты заявляешь, что она цацкается с Амадео. Откуда ты это знаешь? «Уши» в Регистратуре?
– Да.
– Какие?
– Я не могу сказать. Это важно?
– Да, это важно! Мы тут все из-за Регистратуры нормально так потеряли, а у тебя там внезапно оказываются непонятные «уши»! – он уже почти перешел на крик. – Что же твои «уши» не донесли тебе про Библиотекаря? И давно они у тебя там? Не с тех ли времен, когда ты вытащила Карину? А кстати, как ты ее вытащила? Свет, вот ты знаешь?
Света медленно покачала головой, потом нахмурилась.
– Нет. Подробностей не знаю. Но я верю Ане.
– Веришь! – Данко встал, усмехаясь. – У нас тут как в детском кружке – все построено на доверии! И я-то, идиот, столько всего в жизни слышал, а тоже туда же… Доверие!
Он прошелся по пабу, остановился у барной стойки, прямо напротив фотографии. Развернулся к застывшим женщинам, посмотрел на Анну со всей Кристальностью, но – предсказуемо – Возможность на ней не работала.
– Я, черт возьми, хочу тебе верить. Но у меня есть мозг. Сейчас я набросаю версию, а ты попробуешь мне это все объяснить. Надеюсь, у тебя получится, – наконец сказал он. – Карину из той истории было вытянуть почти невозможно. Попытка убийства – это стопроцентное лишение. А у нее и помимо этого было много косяков. Нужно было с кем-то договариваться. С кем-то внутри системы. Ты каким-то чудом ее вытянула, окей. И после этого открыла бар прямо напротив Регистратуры. Где стала вести прямую оппозиционную деятельность, прикрываясь Кариной и Ластиком. Все так?
– Так, – спокойно ответила Анна. – Кроме договоров внутри системы.
– Вот как. А что, если договор все-таки был? Например, ты открываешь бар, собираешь вокруг недовольных, а информацию сливаешь Регистратуре? Взамен Карина свободна и вас не трогают какое-то время. А? Что ты на это скажешь?
– Что я бы на это не пошла. И что место помощи хотела открыть задолго до знакомства с Кариной. Идею с баром придумала она. И место, кстати, тоже выбрала она.
– Удобно говорить за того, кого тут нет. И ты вчера так удачно отпустила Карину погулять с бывшей зазнобой. Прямо перед тем, как начался ад.
– Данко! – вмешалась Света. – Это уже слишком!
– Точно, – Анна тоже встала, сощурила глаза. – Все потому, что я мазохистка. Очень люблю, когда разъяренная толпа начинает драться по моему поводу. И сдавать себя люблю, конечно. При всех, чтобы поэффектнее. И инфу я слила, наверное, во сне. Вот прям насладилась всеобщей ненавистью вчера – и пошла сливать. Чтобы к завтраку все уже появилось в Сети. Логично, гений? Это ты хотел услышать?
Они оба замолчали, уставившись друг на друга. Света, ненавидящая конфликты всей душой, пыталась придумать, как их успокоить; но все кончилось само.
Данко как-то сдулся, выдохся. Оперся на стол, закусил губу.
– Ты была первым человеком в моей жизни, кому я безоговорочно поверил без Кристальности, – тихо сказал он. – Ты заставила меня поверить, что люди не настолько дрянь, как я думал. Если я сейчас нагородил чушь и обидел тебя зря, я хоть всю жизнь на коленях извиняться буду за это. Но если ты действительно все это время была крысой, Ань… То я вообще не знаю, зачем все еще в этом мире хожу.
Он резко выпрямился и захлопнул ноут.
– Мне надо подумать, – бросил он, выходя из «Совиного гнезда».
* * *
Матвей слышал все. В подсобке вообще была прекрасная слышимость.
Слышал, как Анна и Света говорили про Карину. Слышал про сайт. Слышал, как за Данко захлопнулась дверь.
Только тогда он немного выдохнул. Он страшно боялся, что сейчас Данила зайдет и применит к нему Кристальность. И все узнают. Все поймут, что «Гнездо» сдал именно он.
Но ему чертовски повезло – он простудился. Действительно простудился вчера на Белтайне, и сегодня проснулся совсем без голоса. Данко заходил утром, видел сам. Ложь он бы почувствовал.
Сейчас Матвей уже мог что-то прохрипеть, да и температура спала. Сейчас Данко расколол бы его запросто. Но – снова везение! – он только что психанул и ушел. Значит, на ближайшие пару часов Ластик в безопасности.
Видят боги, он этого всего не хотел. Не хотел подставлять друзей, сдавать «Гнездо», сливать информацию, которая может стоить многим жизни. Тут, в общем, было неплохо, даже прикольно. Разные люди, истории. Весело было. Он не думал, что все так выйдет.
Он просто хотел вернуть себе родителей – ну, и заработать, понятно. Но