Только вдвоем мы смогли бы потрясающе исполнить
Что-нибудь дуэтом»
Она прочла всю песню несколько раз и даже послушала ее онлайн. Несмотря на то, что глубокий бархатный голос певицы не оставлял сомнений в том, что песню исполняет Патрисия Каас, Настя все равно отчетливо понимала каждое слово.
Проблема в том, что она никогда – никогда! – не знала французского языка. Впрочем, как и японского, как и таджикского.
После получаса попыток найти в Сети хоть какой-нибудь язык, который бы она не понимала, Насте очень хотелось закричать. Но от одной только мысли об этом что-то накрепко сдавливало ее горло.
* * *
Это была обычная поликлиника, где хоть раз в жизни оказывался каждый. Белесо-желтые стены и тусклый электрический свет, вяло дребезжащий под потолком, нагоняли тоску. Все здесь было сонным и как будто картонным: даже короткая очередь из мамочки с сыном и двух прикрывших глаза бабулек, казалось, прошла тщательный отбор на полное соответствие пространству. На подоконниках грустили едва зеленые цветы в облупившихся горшках, а воздух отдавал знакомым с детства запахом хлорки. Настя чувствовала себя так, будто добровольно залезла в чей-то стереотип о больнице.
Рядом с ней усталая мамаша пыталась заинтересовать беспокойного сына учебником английского языка. Мальчишка был готов смотреть куда угодно, но только не в книгу; женщина же водила пальцем по странице с изображением животных и медленно повторяла «Кошка… Кат. Кат. Запомнил? Кат. Лев… Лион. Лион. Запомнил? Лион». Настя скривилась, не в силах поправить ошибочное произношение молодой мамы. Одна из сонных бабулек недовольно стрельнула на нее удивительно бодрым глазом.
Листы, вырванные из тетради, уже превратились в руках Насти во что-то мокрое и нервное. Она хотела было отложить их на колени, но тут дверь кабинета открылась, и оттуда выглянула терапевт.
– Следующий, – сказала она и снова скрылась внутри комнаты.
Бабушки оживились. Настя быстро проскользнула в кабинет, наклонив голову. Несмотря на то, что она прошла точно по своей очереди, девушка все равно чувствовала необъяснимое недовольство пожилых леди.
Терапевтом оказалась немолодая уже женщина с пухлыми запястьями, увешанными золотыми браслетами, с крошкой от шоколадного печенья в уголке бесцветного рта и с пережженными химией волосами. Она нетерпеливо указала Насте на стул, не прекращая что-то писать, и гулко спросила:
– Ну? И что тут у нас?
Девушка положила перед врачом первый лист бумаги. Терапевт недовольно взглянула на него, но все-таки взяла и пробежалась глазами.
– Не можете говорить, значит? Понятно… Тогда кивайте или качайте головой. Простыли?
Настя старательно затрясла головой.
– Ну-ну… Посмотрим.
Следующие пять минут были наполнены стандартными процедурами – откройте рот, скажите: «А-а-а-а», пошире, не болит ли горло, температуры нет, понятно, садитесь.
– Ну-ну… По моему профилю я ничего не вижу, – вынесла вердикт терапевт, озадаченно рассматривая Настю. – Это Вам, девушка, к фониатру. Или к психологу. Одно из двух. По моим наблюдениям – Вы абсолютно здоровы. Но направление выпишу, конечно. Есть еще жалобы?
Настя помедлила. Потом, решившись, кивнула и протянула вторую бумажку. Терапевт прочла – и лицо ее вытянулось.
– Ну… Кхм. Девушка, Вы издеваетесь? – грозовым голосом начала она, но, увидев Настино лицо, смягчилась. – Я с таким не сталкивалась. Извините, но это как-то… неправдоподобно. Вот что мы сделаем… Сходите-ка к профильным специалистам. К фониатру и психологу. А там уж разбирайтесь…
Настя закрыла лицо руками. Ей было одновременно стыдно и обидно – ее приняли за какую-то психопатку. Идти сюда было явно очень плохой идеей.
Сзади хлопнула дверь, и чей-то молодой, звонкий голос ворвался в кабинет:
– Мария Николаевна! Есть у Вас… Ой, простите.
– Да ничего страшного, Светлана, проходите! – тепло улыбнулась терапевт. – Я уже закончила. Кстати… Вы не знаете, на месте ли Евгений Дмитриевич? Мне необходимо девушку к нему отправить.
– Нет его сегодня, – голос приблизился, теперь вошедшая стояла прямо за Настиным плечом, но девушка упрямо не хотела поднимать голову. – А что случилось? Может быть, я смогу помочь?
– Ну-ну… Не знаю даже. Случай… особенный, – пробормотала терапевт и зашуршала бумагой. Настя, возмущенная тем, что ее листы перекочевали к другому человеку без ее согласия, негодующе вскинула голову.
В кабинете стояла совсем молодая девушка, едва ли много старше самой Насти. Может быть, лет двадцати пяти или чуть больше. Пухлые губы, мягкие черты лица и очень крепкий, четко очерченный подбородок, говорящий о силе характера; антитезой ему были плавное темное каре и добрые, по-женски ласковые, глаза. Внутри незнакомки будто светилось маленькое солнышко, лучи которого пробиваются сквозь кожу чайным оттенком и словно согревают пространство вокруг. Девушка внимательно изучала полученные листы, что-то мурлыкая себе под нос. Недовольство Насти мгновенно улеглось, будто его и не было, и это было совершенно необъяснимо.
– А не было ли с Вами в последнее время каких-то странностей? Резкая боль, которая быстро прошла? Или потеря сознания? – задумчиво спросила Светлана, искоса взглянув на пациентку.
Настя, подумав, кивнула.
– А потом такое ощущение… Что все хорошо, так хорошо, как никогда не было? Что что-то…изменилось?
И снова кивок, хотя менее уверенный.
– Понятно, – сказала молодой врач и тепло улыбнулась Насте. – Не нужно Вам к Евгению Дмитриевичу.
– Как это не нужно? – удивилась терапевт. – А к кому же?
– Здесь – ни к кому, – загадочно сказала Светлана и потянула Настю за рукав. – Прошу прощения, но пациентку я у Вас украду, Мария Николаевна. Вы не волнуйтесь, это не болезнь, так что все по протоколу.
Терапевт не успела и слова вставить, а Светлана и Настя уже были в коридоре.
Молодой врач, не выпуская Настиного рукава и не переставая что-то тихо мурлыкать, летящим шагом двинулась в сторону выхода из больницы. Почти пробежав мимо дверей, она улыбнулась охраннику и потащила Настю на улицу, остановившись за углом поликлиники. Там она наконец-то отпустила растерянную девушку и со вздохом развернулась к ней.
– Ты, конечно, ничего не понимаешь. И ты очень напугана, – уверенно начала Светлана, а потом замолчала на несколько секунд. – Не привыкла я такие разговоры вести, прости… Не я об этом должна рассказывать. Да и не смогу толком так, как надо. Это не мой дар…
Она снова замолчала. Настя попыталась жестами поторопить собеседницу, краем сознания отмечая, что выглядит очень глупо, размахивая руками посреди улицы. Светлана неожиданно нахмурилась.
– Спокойно! – твердо сказала она. – Оставить панику! Все будет хорошо. На самом