Чем дальше они отходили от «Совиного гнезда», тем ближе Карина была к своим демонам.
Но сейчас, чеканя мостовые каблуками ботинок, просто идя рядом с Вирусом, она вдруг поняла, что ей некого отражать. Ви знает о ней слишком много, Ви не хочет рассказывать о себе, ей не нужно делиться тревогами и очищать душу. Она пришла за помощью к человеку, которого знает, знает лучше всех, и этот человек отличается от того, кто знаком обитателям «Совиного гнезда».
Ви знает про Кару все. Но все-таки вернулась к ней.
«Пришла, – поправляет себя девушка. – Просто пришла за помощью».
И исчезнет так же, как появилась.
Поэтому лучше не тянуть.
– Ну, – говорит Карина. – Что у тебя случилось?
Виолетта молчит несколько секунд, подбирает слова. Потом аккуратно начинает – своим знакомым паточным голосом:
– Я до последнего не хотела к тебе обращаться. Будь это любой другой персонаж, я бы придумала что-нибудь. Но тут… Так вышло, что эта история напрямую касается тебя. Давай сядем где-нибудь, я устала.
Они ныряют в какой-то двор рядом с Кузнецким мостом – надо же, сколько отмахали уже, даже не заметили! Двор странный, в нем два яруса: на верхнем – обычные пятиэтажки и хозяйственные постройки, справа – заброшенный дом в строительных лесах, а внизу – детская площадка, и там собралась молодежь, радующаяся майскому теплу.
Девушки занимают крышу какого-то низкого здания, устраиваются на шифере очень близко – тянет обеих, но надо сохранять дистанцию.
– В общем, так, – вздыхает Виолетта. – Пять лет назад, когда все это закрутилось… Ты знаешь, что я должна была ехать в Европу, у меня уже и билеты были. Когда тебя забрали в Регистратуру, я поменяла их и уехала из Саратова раньше, несколько дней провела в Москве. Думала, что пойду на суд, до последнего думала. Но так злилась на тебя и так…
Она замолкает. Карина продолжает за нее:
– Боялась.
– Больше злилась, – зло огрызается Ви, но сразу берет себя в руки. – Короче, ты знаешь, что я делаю, когда злюсь.
– Рисуешь.
– Да. И тогда тоже рисовала. Сидела на панораме рядом с Бородинским мостом и рисовала персонажа. Он задумывался, как… Ну, как защитник, что ли. Но я была очень зла. В общем, получился не защитник. Получился персонаж, который хочет тебя убить.
Повисло молчание. Виолетта смотрела на нее с вызовом: «Ну, что скажешь?» Карина только пожала плечами: «Твое право. Заслужила».
– Я оставила рисунок в Москве перед отъездом у знакомой, с которой жила, – продолжает Ви, и голос ее странно меняется, но Карина не замечает. – Не хотела брать с собой ничего из прошлого. Потом в Милане нашелся Цезарь, мы стали жить вместе. Я рисую, некоторые персонажи оживают – ты знаешь, это рандом всегда. Он их уменьшает, и мы снимаем фильмы. Персонажи маленькие, им не так страшно, навредить никому не могут. Все довольны, у них целая комната, мы там, считай, настоящий город построили.
– Круто, – говорит Карина. – Я видела. Хорошие фильмы.
– Спасибо, – она коротко, дежурно улыбается. – Но речь не о них. За эти годы я прокачала Возможность. Я не могу оживлять рисунки по выбору, но теперь иногда мне снится заранее, какой герой оживет. И с неделю назад мне приснился этот, который Мститель.
Она снова замолчала, ожидая реакции, но Карине нечего было на это ответить. Ну, Мститель так Мститель. Что же теперь.
– Я написала девочке, у которой оставила рисунок. Попросила проверить. Она прислала фото: на рисунке остались только декорации, персонаж пропал. Значит, он уже ожил. Я взяла билеты и прилетела сюда. Хотела взять Цезаря, но у него были проблемы с визой. Думала пойти к Амадео…
– Ну, конечно, – вырвалось у Кары. «Черт, прикуси язык, не тебе тут огрызаться».
Но Виолетта не стала злиться, наоборот, грустно улыбнулась. Она все понимала.
– Я не стала, – успокаивающе сказала она. – Я пришла к тебе. Подумала, что так будет правильно. Во-первых, я не хочу светиться в Регистратуре и лишний раз светить твое имя. Во-вторых…
Она облизнула губы. Карина против своей воли завороженно наблюдала за этим простым действием, словно боялась пропустить следующие слова.
– Во-вторых?
– Мы попали во все это вместе, и будет логично закрыть эту историю вместе, – наконец ответила Ви. – Вместе обрели Возможность. Вместе стали разбираться с альтернативным миром, ничего о нем не зная. Я давно остыла, я понимаю, почему ты тогда поступила так. Мы же вели себя как пятилетние дети с настоящим пистолетом. Думали, что нам все можно. И если я хотя бы выбирать не могла, кого оживлять, а так – просто рисовала, то ты…
– Мне вскружила голову власть, – сказала Карина.
Виолетта смотрела на нее долго, словно решая, стоит ли говорить следующие слова.
– Да. И ревность.
Это было больно. Карина встала на ватных ногах, прошлась по двору, пытаясь успокоиться. Достала пачку сигарет, досчитала до десяти, закурила. В глазах немного прояснилось – а то думала, что уже заревет. Нет, выдержка. Всегда выдержка.
С того самого дня выдержка.
– Люби меня, – приказывает Карина, но ничего не происходит.
– Люби меня! – Я и так тебя люблю, ты уже моя семья, – тихо отвечает Ви. Лицо у нее заплаканное, усталое, но какое-то решительное. – Что еще ты от меня хочешь?
– Ты знаешь, чего я хочу!
– Ты хочешь обладать! Хочешь, чтобы в моей жизни никого не было, кроме тебя! Ты говоришь, что заботишься о моей безопасности, но запрещаешь мне вообще любые чувства к другим людям! Да черт возьми, Кара, я не вещь! – кричит она, и мужчина сзади нее успокаивающе кладет руку ей на плечо. – Пойми это!
– Карина, я думаю, что тебе стоит пойти домой, – говорит Амадео, и голос у него такой притворно-нежный и лживый, словно сахарная вата с кусочками фольги, которая скрипит на зубах до скрежета в голове.
– А я думаю, – Карина в бешенстве, – что тебе стоит еще разок поразмыслить, прежде чем мне что-то советовать. Потому что одно мое слово – и ты сделаешь все, что я захочу.
– Это правда, ты можешь принудить меня к чему угодно. Но остановись, пожалуйста, – он выходит вперед, закрывая собой Виолетту.