– А потом… Знали, твари, что у нас мужья здесь, за забором сидят, а все равно лезли. Обещали, что если не дадим – их земляки наших мужей в колонии на ножи поставят.
Алеся, кажется, плакала, отвернувшись от меня, а я молчал, не зная, что сказать. Хотелось спросить, чем закончились приставания, но какая теперь разница, если Алеся здесь, живая и здоровая. С ее мужем сейчас тоже вроде все в порядке, значит – устаканилось.
– Как-то так. – Алеся провела ладошками по лицу, как будто снимая прилипшую паутину, и попыталась улыбнуться.
– Ну, нормально. С кем не бывает. А то напела мне, я аж кошель из штанов перепрятал под матрас.
– Ах ты, гад такой! А ищу-ищу его кошелек и никак не могу найти! – Алеся со смехом накинулась на меня и стала тормошить за плечи, а потом прижалась ко мне всем телом и притихла. Я почувствовал, что ее снова потряхивает, как будто она плачет, на закрытые глаза были сухими, хотя реснички немного подрагивали.
Я прижал к себе девушку еще сильнее и стал гладить, пытаясь отогреть моего чертенка, понимая, что она не подает виду, но ее накрыли нахлынувшие воспоминания.
Моя красавица потихоньку успокоилась. Дрожь прошла, и Алеся начала с удовольствием подставлять под мои ладони спину, попку, бедра. Все те места, куда я мог дотянуться с ласковыми поглаживаниями.
На ужин мы еле успели. Повара уже убирали кастрюли и поддоны шведского стола в советском исполнении, когда мы забежали в столовую и торопливо себе наложили все подряд из тех банок-склянок, что еще не уперли на кухню.
– Я сейчас схожу, гляну, как там Оксанка, – пробубнила Алеся, торопливо дожевывая салат «Витаминный», тот самый, из одной нарубленной капуты, приправленной яблочным уксусом. – А то некрасиво получается. Она приехала со мной, а я от тебя не отхожу ни на шаг.
– Придешь?
– И не надейся даже… что не приду, – рассмеялась моя девочка.
Алеся пришла ко мне уже через полчаса. Взвинченная и расстроенная.
– Что случилось?
– Оксана обиделась на меня, и чемодан собирает. Говорит, что приехала сюда только за компанию со мной, и если я все время буду пропадать у тебя, то ей нет смысла сидеть здесь одной в номере.
– Ага. И что дальше?
– Дальше я ей сказала, чтобы она не маялась дурью. Еще сказала, сейчас на минутку сбегаю, только скажу тебе, что сегодня проведу вечер с самой лучшей на свете подругой и сразу вернусь.
Как говорил Сундук: хотели как лучше, а получилось как получилось. Кажется, как-то так. Короче, быстро вернуться обратно в номер к самой лучшей на свете подруге Алеся не смогла.
Не то чтобы я не хотел отпускать от себя девушку, которую будто сто лет знал и как пишется в романтических книгах: каждая минута без нее мне казалась вечностью. Нет, просто мы снова заболтались, закувыркались и заласкались.
Оксана звонила пару раз, но Алеся не брала трубку. Сначала увидела номер и прошептала мне в ухо: «Попозже перезвоню». Во второй раз, когда на телефоне снова высветилось «Подруженция», нахмурилась, перевернула трубку экраном вниз и продолжила рассказывать мне историю из юности. Потом Алеся совсем отключила звук на своем навороченном и наверно, дорогом телефоне.
Время пролетело мгновенно, и мы оторвались друг от друга, только когда услышали, как кто-то молотит по входной двери кулаком, а может, даже ногой.
Ночной кипиш
– Оксанка, что ли, ломится? Она совсем с ума сошла? Разбудит же всех. – Алеся испуганного вскочила в кровати и замерла. Она, кажется, еще не решила, прятаться ли ей в ванной или идти открывать дверь вместо меня.
– Алеся, не пугайся и накинь на себя что-нибудь. Это точно не Оксана. Так долбиться у нее дури не хватит.
– Ну да. Наверно не она.
Мы еще немного послушали, как долбят дверь.
– Что будем делать? Может, не будем открывать? Может нас дома нет, – прошептала Алеся.
Словно услышав ее слова, из-за двери закричали:
– Открывай давай, слышь.
По голосу это точно не Оксана, а судя по акценту, это кто-то из орлов, свивших гнездо на диване в холле корпуса, где жили девчонки.
Алеся испуганно юркнула под одеяло, а потом, схватив в охапку одежду, действительно убежала в ванну. Впрочем, тут же вернулась на кровать и со злым угрожающим бурчанием начала одеваться. Я погладил мою боевитую подружку по еще сильнее, чем обычно взлохмаченным волосам и сказал, что все будет нормально. Сам я в это не верил, но пошел открывать, пока неизвестные, но очень настойчивые гости не сорвали мне дверь с петель.
– Табуретку возьми в руку, – прошептала моя воительница, уже натягивая кофточку.
– Алесь, успокойся, ломиться в номер, чтобы драться никто не будет, не идиоты же они. Хотели бы устроить махач, подкараулили бы где-нибудь. Максимум опять будут стращать, но кулаками махать не должны.
«Наверно», - добавил я про себя. На самом деле такой уверенности у меня не было. Не знаю, как там переговоры Дрони прошли, может, ребятишки войну объявили, и я буду первой жертвой.
Воображение рисовало, как меня хоронят, почему-то с воинскими почестями под тоскливый вой волынки, но я собрался и приструнил разыгравшуюся фантазию, обвинив ее в малодушии.
– Не ломайте казенную дверь, придурки. Открываю уже.
Открыв замок, я резко толкнул дверь, ожидая, что сейчас кто-нибудь бросится на меня в лучшем случае с матом, в худшем с кулаками.
Никто не кинулся. Алеся оказалась права, но не совсем. За дверью стоял «спортсмен», кажется, именно тот, который пнул по шашлыкам, но на удивление он был один.
«На дуэль, что ли, пришел меня вызывать», – мелькнула в голове глупая мысль вместе с картинкой, на которой мы стоим с ним на рассвете со старинными дуэльными пистолями в руках и парчовыми цилиндрами на головах.
Блин, что за хрень в голову постоянно лезет? Будто не мои мысли, а кто-то прикалывается надо мной.
– Чо надо?
– Говорить надо.
– А чо ломишься как ненормальный?
– Я стучал сначала, но ты не слышишь. Глухой наверно.
– Наверно. – Не буду же я объяснять ему причины, по которым мог не услышать стук в дверь. – Говори. Что хотел?
– Там эта… – Почему-то немного замялся неожиданный гость. – Муж Алеси приехал. Шумит в номере, у нас выходил,