– Может быть. Не хочется оставаться без единственного советчика. И знаешь, Сундук, что меня еще пугает? Этих ругающихся женщин очень много и ни фига не становится меньше. Я не видел среди них ни Тани, ни Наташи. Все они не знакомые и их реально много. Если мы всех, кто меня во сне материт, спасать должны, то это засада. Там разгребать лет десять придется. Ты точно прям всех обидел, кто мне снится?
Ответить мне Сундук не успел, потому что в этот момент раздались до боли знакомые удары во входную дверь и осточертевшая до тошноты трель дверного звонка.
– Ромка, открывай, похмеляться будем.
Приперлись уже! В дверь продолжали долбиться. Достали, по самое не могу. Хочется открыть дверь и всем вломить как следует, но нельзя. Мы уже пробовали с Сундуком один день просто не открывать дверь, но без толку. С утра та же самая фигня началась с ленточками на машины, выкупом, и Натахиным пьянством. Придется снова начинать этот день, заевший, как старая пластинка, повторяющая одну и ту же фразу по сто раз.
– Да сколько уже может этот день барсука продолжаться!
«Сурка».
– Да хоть бегемота! Не могу я уже больше эти рожи видеть. По сотому кругу все идет! До свадьбы, говоришь, надо поговорить с Натахой? Хорошо, так и сделаю сегодня.
Я побрел к двери, чуть не слетающий с петель от ударов.
- Иду я! Не ломитесь так, придурки!
Миссия невыполнима?
После употребления гостинца пацанов, который я еле проглотил, лакомства бабушкиным лимоном, мы с Сеней и Вадиком, наконец, в сотый раз добрались до подъезда Сереги, где стояли «Волги». Как же я задолбался их украшать. Я наверно, мог один с закрытыми глазами нарядить машины, но это выглядело бы подозрительно даже для моих не самых умных друзей.
Все шло своим ходом. Продолжался тот же самый опостылевший день. Еле дождался, когда пацаны ушли бухать в подъезд и к машинам подошла нарядная Наташа с букетом. Я, кстати, за эти дни, или за этот день, но в другой раз, не знаю, как правильно сказать... Короче, я уже раза три огребал этим букетом по роже.
– Ром, привет! – Раздражающе заезжено сказала Наташа.
«Не рычи на девчонку, Малой. Она здесь ни при чем. Ее единственная беда, что она любит тебя, придурка».
– От придурка и слышу! – мысленно огрызнулся я на Сундука.
Совсем другим тоном, сладким, как неразбавленный сироп в аппарате с газировкой за три копейки, ответил девушке:
– Привет, Наташ! Выглядишь обалденно.
«Ну слава богу! Хоть комплимент выдавил из себя. Хорошо начал, теперь главное дальше не обделайся».
– Ты чего это такой галантный? Даже подозрительно немного. – Рассмеялась Наташа.
– Я не галантный. Я честный. Ты очень красивая сегодня, правда.
«Перехвалил я тебя! Малой, ну какое - сегодня? Бестолочь, блин! Надо говорить – всегда красивая, а сегодня особенно».
– Так-то ты всегда красивая, но сегодня особенно. – Быстро исправился я.
Девушка расцвела от моего незамысловатого комплимента.
– Наташ, мне поговорить с тобой надо. – Вдохновленный первым успехом, я сразу перешел в наступление. Я себя знаю, накосячить могу в любой момент, поэтому надо ковать железо, не отходя от кассы.
– Говори, конечно, Ром. Я тоже хочу тебе кое-что сказать, но сначала ты.
– Пойдем прогуляемся, Наташ? Че будем здесь стоять как эти?
– Пошли. – С готовностью согласилась девушка и нежно взяла меня под ручку.
Я забрал у нее букет, типа помогу нести. Букет белых роз так-то не очень тяжелый, но получить шипами по мордасам сегодня не хотелось, поэтому пусть лучше для спокойствия побудет у меня.
Хорошо, что Наташа взяла меня под руку. Мир вокруг меня слегка кружился. Цвета то тускнели, становясь почти серыми, то возвращались в обычное состояние. Мы прошли всего пару подъездов, и я предложил посидеть на лавочке, на которую и плюхнулся без сил.
Сидя я почувствовал себя немного лучше, но все равно понимал, что отпущенное мне «бабушкой» время истекает. Я не знал, будет ли у меня еще одна попытка, и, махнув в душе шашкой Чапаева, решил рассказать Наташе правду. Ну не всю правду, конечно. Если я Натахе про Сундука расскажу, то точно в дурке окажусь, а вот про мое отношение к ней решил сказать честно.
Я сначала, что-то мычал и неуклюже пытался подбирать слова. Старался говорить не про нас с ней, а чтобы не обидеть девушку, ссылался на богатый жизненный опыт друга. Выглядело это как будто я оправдываюсь перед мамой, что это не я курил. Это плохие мальчишки дымили за гаражами, а я стоял рядом и поэтому от меня пахнет.
Типа, Наташа этого друга не знает, пацан он нормальный, но попал в тяжелый жизненный переплет. В итоге я понял, что несу какой-то бред и пристыженно заткнулся, так не объяснив, почему мой воображаемый друг не хочет встречаться с воображаемой девушкой.
«Слушай, Малой, если после сегодняшнего дня мы исчезнем, то это наверно будет правильно, а в отношении тебя еще и гуманно. Бабушку, скорее всего, похвалят за то, что она спасла генофонд человечества от разбавления идиотами».
Понятно, что Сундук хочет умными словами обидеть меня, но мне уже пофиг. Окружающий мир становился все тусклее и отодвигался все дальше от меня. Иногда картинка рябила и шли полоски, как в сломанном телевизоре. Я понимал, что тот телик, в котором показывают мою непутевую жизнь, скоро совсем выключат.
Добрая Наташа тяжело вздохнула, погладила меня по голове и попросила не вилять, а говорить нормально. Я и выложил все как есть. Девушка, конечно, ожидала услышать от меня другие слова, но все обошлось без членовредительства моих членов. Доводы о том, что мы не пара Наташа выслушала хоть и со слезами на глазах, но на удивление спокойно.
– Знаешь, Ром, а я ведь тоже так думаю. – Сказала Наташа, рассматривая проплывающие над нами облака. – Я же вижу, что не любишь ты меня. Я знаю, что ты не против со мной переспать, но не вешаешь мне лапшу на уши о вечной любви. Сама все понимаю, но как увижу тебя - вешаюсь на тебя как дура последняя. С одной стороны, знаю, что ты еще не нагулялся и не хочешь серьезных отношений, а с другой… Вот заперла бы тебя в своей комнате и не выпускала никуда. И сама