Павел осекся, и Инга с любопытством посмотрела на него. Явно что-то понял, но что? Маг через паузу поставил вокруг еще одно заклинание и объяснил:
– Не хочу п-пугать, но куда-то исчезли п-посмертные образцы с тела твоего отца. Я п-предполагал, что речь идет о б-бюрократической ошибке или случайной п-порче: любая небрежность в хранении способна сделать образцы непригодными для магического и химического анализа. Но возможно, что их намеренно скрыли. В расследовании п-подобных резонансных п-преступлений часто исходят из п-предложения, что сообщниками могут оказаться все родственники: и официальные, и нет. П-потому ищут всех возможных кровных б-близких.
Инга склонила голову, пробуя на вкус сказанное:
– Подозрения в пособничестве – не единственная причина, верно?
Павел тяжело вздохнул:
– Д-да. П-предполагается, что человек мог совершить п-подобное из-за изменившегося Истока, ставшего Искаженным.
Инга прикусила губу. Она слышала про Искаженные Истоки, сводящие с ума своих носителей. Но сейчас, анализируя слова Павла, она ощущала еще что-то неуловимое, невысказанное, но важное. Это что-то казалось чудовищем, севшим за соседний столик и весело помахивающим рукой.
Эмпат оглянулась по сторонам – никого. Она осторожно задала вопрос:
– Так всегда бывает или эта теория лишь повод запугивать неугодных и расправляться с ними?
Павел посмотрел на нее тяжелым, пробирающим до костей взглядом:
– Ты умна и, как и Виталик, задаешь опасные вопросы. Вопросы, в п-поиске ответов на которые мой б-брат разрушил не только свою жизнь, но и многие д-другие.
Инга вздрогнула. Яблочко от яблоньки, так?
– Д-думаю, ты лучше меня знаешь, что наш мир – не самое справедливое место и в нем есть вещи во много раз б-более опасные, чем какой-нибудь п-пистолет или граната. Д-для контроля за ними используются жесткие меры. Искажение Истока д-действительно возможно, и д-для самозахватчиков риски во много раз выше. Истоки, те, что за Завесой, там не п-просто так. И с этим есть еще одна п-проблема.
Инга оперлась руками на стол, словно бы желая протестовать против всего: мира, законов, ограничений. Ну и всех этих аристократических правил хорошего тона.
– Моя кровь – проблема, так? Вам нужно было найти мою семью, узнать, кто провел это Представление, или как его, из-за которого у меня магия. Но о правде теперь не рассказать.
Павел поморщился и кивнул.
– Если будет проще, то… – начала было Инга, но маг перебил:
– Я уже говорил, что п-проще не б-будет. Увы, п-после вашего сегодняшнего выступления на тебя обратили внимание люди, интереса которых я надеялся избежать. Я рассчитываю, что это внимание не б-будет слишком п-пристальным, но все же кто-то может начать задавать ненужные вопросы. И может сложиться так, что тебе или п-придется п-провести несколько лет в четырех стенах, п-потому что, не раскрывая всей правды, сложно д-доказать несамозахватническую п-природу твоего Истока, или я п-представлю тебя своей незаконнорожденной д-дочерью.
Инга уставилась на мага как баран на новые ворота. Она и чувствовала себя бараном, который только что в эти ворота врезался.
– Но вы же не…
– «Не». Но сходства снимков ядер, п-проведенных анализов и моего слова хватит. Разумеется, кто-то может о чем-то задуматься, но б-без д-доказательств д-домыслы есть д-домыслы. К тому же я д-даже после выходки б-брата не самый п-последний человек в Москве.
– А тот, кто стоит за исчезновением, ну, этих образцов… Он знает правду?
Павел пожал плечами:
– Расследовавший то д-дело уже мертв, а только он мог б-бы сказать, что на самом д-деле случилось с образцами и п-почему тебя не нашли. Но п-предупреждаю: кто-то может все знать, а «Народной воле» п-пригодится новый флаг д-для своих разрозненных сил. Им нужна не ты, Инга, со своим опытом и знаниями, а тот, кого можно объявить наследником мученика Глашатая, п-поднять на крест – и оставить висеть на радость воронью.
Телефон завибрировал. Инга скосила глаза. Толик ответил.
«Всякое бывает. Сам виноват, надо было сразу предупредить. Не сложилось так не сложилось, не заставлять же. Пока ты не уехала – наша встреча с близнецами еще в силе? Послезавтра вечером, что скажешь? Погуляем у Кремля, покажу Александровский сад и все такое, а то решишь, что я только по ресторанам и катаюсь. Лена и Серж будут рады, да и когда еще теперь встретимся?»
Эмпат подумала – и показала сообщение Павлу. Да, личное, но со всеми этими народовольцами, шпионами, Ловчими и ожившими механизмами это – меньшее из зол.
Маг нахмурился:
– Тебе стоило п-позвонить.
– Толик не дурак, понял бы все. Мне и так неловко, он столько для меня сделал…
– Соглашайся. Твой п-приятель может знать что-то п-полезное, задумать что-то неприятное или п-просто оказаться хорошим п-парнем на работе у не самого хорошего, и любой из этих вариантов можно обернуть на п-пользу. Я п-подумаю, как тебя п-прикрыть. П-пиши и п-пойдем. Ярослав ждать д-долго не б-будет.
Инга кивнула и принялась набирать ответ.
Глава 20
Допрос
Пара лестниц, несколько коридоров, один спуск вниз – и вот эмпат и маг сидят за широким столом, по другую сторону которого – полноватый парень с немного нелепой стрижкой и бегающими маленькими глазками.
Наверное, Инге нужно было злиться, но не выходило. Слишком уж грустным и испуганным выглядел этот юноша, почти ее ровесник. Жизнь с ним обошлась несладко.
И он мог оказаться причастен к восьми убийствам…
– Доброго вечера, – без всякой вежливости пробормотал Ярослав, скользнув взглядом по Инге и Павлу.
То, что этот человек желал оказаться как можно дальше отсюда, было понятно и по тону, и по взгляду, и по позе. Инге почему-то вспомнился один паренек из приюта, Олег. Больной, живший в приютских стенах едва ли не с рождения. Нелепый, с большой головой, неуклюже ходивший и говоривший только «добрый день» всем, кого видел. Не агрессивный, ни к кому не пристававший, он кое-как умел писать и общался записками. Инга так и не узнала, что с ним случилось, но явно что-то совсем не хорошее.
Разумеется, парень, сидевший сейчас напротив нее, разительно отличался от Олега. Ярославу кто-то принес дорогую рубашку с золотыми запонками – у выставочного центра его схватили в обычной футболке. Стол мешал разглядеть остальную