Вот так дело потихоньку и пошло. Шаркал в тапках по коридору, сил набирался. Больнице лечили раненых солдат ВСУ, нацбатов и терробороны. Морщась, видеть их не могу, я продолжал восстанавливаться. Уже наступило двадцать второе марта, почти месяц как в этом теле. Недолгие и небольшие переходы я выдержу, остальное не важно, просто рожи эти в больнице я уже видеть не могу. Попросил выдать одежду, мол, покидаю их, койку освобождаю. Да тем по фигу, хочешь уходить, так вали. Выдали одежду. Чёрт, никто стирать и не думал, комок окровавленной одежды и более-менее приличные ботинки. Да уж, доставая из наволочки вещи, я только мысленно матерился. Впрочем, чего я хочу, сам помнил рассказы освобождённых из плена, которые попадали нацистам в руки. Врачи хохлов, что их лечили, там вели себя хуже зверьков. Медсестра спрашивает, дать ли анестезию? Наш боец просит дать, та включает гимн Украины, телефон к уху и оперируют на живую. Любят щипать свежие раны, и улыбаются, когда раненые кричат. Один врач кусачками откусывал пальцы, говоря, что это на суп. И как к этим нелюдям оттесниться? Моё мнение, тут не получиться их перевоспитать, Сталин пытался и где он? Только эвтаназия всех носителей этой идеологии, и прижигать. Постоянно проверять на скверну и прижигать. Другого не дано. А эту больницу я бы сжёг, со всеми, кто в ней был, от медиков до раненых. Правда, там ещё гражданских лечили, больницу полностью под госпиталь не перевели, только это и останавливало. Так что скинул больничный костюм, вонючие носки на ноги натянул, потом трусы, майку окровавленную отбросил. Натянул штаны, рубаху, заскорузлая от крови, сверху куртку, в принципе не сильно заметно, но нужно всё менять. Вернул сестре-хозяйке вещи, что от больницы получил, и двинул на выход.
С крыльца на улицу, а там направился по улице прочь. Пока силы есть, стоит уйти подальше. Я позавтракал, хоть и скудно, в принципе сыт, сил немного, но есть, потому и шёл уверенно прочь. Приметив такси, аккуратно поднял руку, не резко, отдаёт же, и когда то остановилось, сел сзади и сказал:
– На вещевой рынок.
Шофёр кивнул и поехали к рынку. Куда тот отвёз, я не понял, но это было длинное крытое здание, где на прилавках продавали всяко разное. Гомон торговцев так и стоял. За такси отдал десять гривен, вот тут стал ходить между рядами. Искал и отбирал. Сначала пару носков и шапку вязанную, а то её не было, выбрал голубой свитер грубой вязки с высоким воротником, и белую футболку. В примерочной скинул куртку и рубаху. Поменял, сначала футболку надел, подошла на мою худосочную фигуру, потом свитер. Сел как родной, и длина рукавов подходила. Длинный ворот подвернул, и шея как в жабо получилась. Правда, денег на куртку новую уже не хватало. Ничего, старую накинул, рубаху и старые носки выкинув мусорное ведро. А расплатился, узнал, что у меня восемь гривен осталось. Это ещё я уценёнку брал. Вообще не проблема. Тут в Киеве заработать можно легче, чем и собрался заняться, начав с участка. Кстати, покидать Киев в ближайший месяц я уже передумал. А улечу с помощью гидросамолёта, взяв добычу из саквояжа. Причём, никакой Москвы. Доберусь до границы с Белоруссией, там брошу самолёт и к пропускному пункту. Мне нужно официально пересечь границу, метки в паспорте иметь. Оттуда к границе с Россией. Попадаю на территорию, дальше в Смоленск, и устраиваюсь, подав заявку на смену гражданства. От украинского отказываюсь. Получаю паспорт, и дальше иду добровольцем. Я уж говорил, и повторюсь. Эта чужая война, для меня родная, своя, и я с парнями плечом к плечу хочу тут драться с бандеровцами. Да, я часто тут погибал, и это понимаю. Если бы не было хранилища, честно признаюсь, я бы не пошёл в добровольцы. Опыт показал, я там не выживаю. В волонтёры вполне, но и только, помогал бы парням дистанционно. Или в операторы дронов. Но не в бойцы первой линии, там выживания ноль. Ну с моим антивезением. А пока есть хранилище, я воюю, честно, труса не праздную, потому что знаю, у меня всегда есть второй шанс. Вот такие планы. Хотя чушь говорю, я в Москве всё знаю, там и устроюсь.
А пока выйдя с рынка, многие замечали на чёрной куртке следы крови, пулевую пробоину, косились, но я шёл уверенно прочь. Что это за район уже определился, вот и шёл, выискивая глазами офицеров или солдат ВСУ. Мне машина нужна, я пешком так много не на хожу. А их грабить совесть вполне позволяет. Впрочем, мне и управлять сложно будет, там немалая нагрузка на грудную клетку, пока баранкой ворочаешь. Нет, тут конечно поможет усилитель рулевого колеса, но какая машина попадётся, вот этого я не знал. Размер хранилища уже двадцать пять килограмм с мелочью, занято едва на килограмм, так что будет куду убирать добычу. Недалеко от рынка ушёл, приметив, что к тротуару подъехала машина и припарковалась, оттуда выскочил спешащий куда-то военный, и пошёл дальше. Только чуть ускорил шаг чтобы налететь на офицера. Тот ругнулся, обругав меня, я под видом немого мычал, извиняясь, но тот не слушал, поспешил дальше, проверив, на месте ли кобура с пистолетом. А то что бокового кармана куртки больше нет, вместе с содержимым, тот не заметил и забежал в здание торгового центра, видимо ждал его то-то, опаздывал. А я же выкинул мусор, вместе с куском кармана, кроме ключа с брелком от вполне свежего «Рено», пискнул сигнализацией, машина с вариатором, хорошо, это модель «Аркана». Устроился за рулём, запустив движок, и включив поворотник,