– Муха, ты живой?
– Ранен в грудь. Если срочно в больнице не окажусь, то хана, – смог я ответить, пока, не сообщая что ничего не знаю и никого не узнаю.
– Ох ё, – пробормотал кто-то рядом, по голосу молодой парень.
Тот подскочил ко мне, закинул мою руку на плечо и почти потащил на себе дальше по посадке. Подальше от тех, кто стрелял. Машина, стреляют, ночь и зима. Дайте угадаю. Начало СВО, и машина не смогла проехать мимо чёрного блокпоста, была расстреляна. Один парень выжил, второй, в тело которого я попал, тяжелоранен. Тут мне повезло, может и нам, послышался шум моторов, несколько машин ехало. Парень, что меня нёс, оставил у ствола, я прислонился, и рванул на дорогу, махая руками. Одна машина не остановилась, объехала и дальше. Её кстати тоже расстреляли, а вот другие три встали. Вскоре ко мне знакомец и двое мужчин подбежали и понесли до одной из машин. Те разворачивались и обратно. Кстати, а я прав был, сегодня ночь с двадцать пятого на двадцать шестое февраля двадцать второго года. Два парня, собрав вещи, двинули из Киева, в сторону польской границы и были расстреляны у чёрного блокпоста. Днём может и проскочили бы, а ночью те по всем, кто к ним приближался, стреляли. Столько народу сгубили, немало мирных, включая детей, погибло. Для нацистов такое нормально, а для бандеровцев даже преступлением не считается. Хозяин старой «Мазды», жил в Киеве, имел благополучную семью, родителей, двух младших братьев. Разведён. На машину к слову сам накопил, и пока война, опасаясь оставаться, тот попадал под призывной возраст, двадцать семь лет, решил двинуть за кордон, пока повестка не пришла. И родители горячо поддержали, снабдив средствами. Одному ехать тому было ссыкотно, и решил знакомца привлечь. Уговорил, тот не отказался. Вот что за незнакомец был, описывал, пока меня тащил. А я, пока в машине везли, дальше расспрашивал, мы ещё не всё обговорили. Так вот, попал я в Вольдемара Синицына, по прозвищу Муха, восемнадцати лет от роду. Кстати, призвать осенью должны были, но тот бегал от военкомов. Не хотел служить, а поступить в институт, чтобы получить бронь, не смог. Тот детдомовский. Младенцем подбросили, там всю жизнь жил и воспитывался. Правда, имел свою голову, надо сказать, и к бандеровцам не примкнул, говорил, что это не его. Нейтрал.
Устроился тот в ресторане, официантом, а хозяин «Мазды» там же работал администратором. Жил на съёмной квартире, вещей немного имел. Чемодан и спортивную сумку, всё это сгорело в машине. Хорошо документы в кармане куртки, туда положил. Я уже в хранилище убрал. А было, паспорт, водительское удостоверение, только получил, учился в автошколе, потом свидетельство о рождении и школьный аттестат на десять классов. Да он после школы, покинув детдом, и устроился официантом, пытаясь куда-то поступить, а тут осень, призыв. Бегал, и вот работал, по серой схеме, без официальной регистрации, в ресторане. Это всё что знал Виталик, хозяин «Мазды». Вроде девушка была, но тот не уверен, слышал о ней, но ни разу не видел. На днях расстались те. Ну а я привычно играл амнезию. В пути сознание потерял, меня кстати перевязали чем могли, и вот везли обратно в город в старом универсале. Хм, как там Дима? Чёрт, если ещё жив, в таком состоянии я ему никак помочь не смогу. Если только отомстить за него.
Лежал я в больнице, на окраине Киева уже две недели. Только вчера начал вставать, врачи, задёрганные и уставшие, разрешили, да я сам бы раньше встал, если бы состояние таким плохим не было. И восстанавливаться не так и быстро, как хотелось. Вообще очнулся только на следующий день в палате. Операция уже была. Ночью дежурный хирург провёл, почистив раны, обработал и зашил, а дальше уже сам. Организм справлялся, но видимо рана всё же тяжёлая, с трудом из-за кромки ушёл, и вот уже начал восстанавливаться. Сам я в информационном вакууме. Телефон, когда машину расстреляли, в салоне остался. Или рядом где лежит. Свои не дают, разве что медсестра, что иногда ходит, покормит или утку подсунет, последнее я давно не стесняюсь, рассказывала новости. Ругала русских. У-у-у, бандеровка. Главное лечили, это хорошо. Хранилище качалось, но оно пустое. На данный момент шестнадцать килограмм было, с мелочью. Кроме документов, кто я, врачи на словах знали, паспорт не выдавал, но те узнали от Виталика, что сюда мой тело привёз. Тот пару раз заходил, фрукты приносил, три яблока и апельсин сейчас в хранилище. В последний раз сказал, что с приятелями всё же уезжает, тот не передумал, и больше не появлялся. Документы я уже изучил, в обложке паспорта нашёл сто двенадцать гривен. Да уж, богатства. Надо будет навестить замначальника СБУ, да тот сейф в полицейском участке. Диван с пачками валюты в квартире офицера ВСУ не сравнить с двумя сотнями тысячами, это мелочь, но мне ещё за Диму поквитаться надо. Вот сто процентов тело его уже прикопано, машина продана. Что с Викой и её родителями, на ноги встану, узнаю.
Пока лежал, много думал и вспоминал. Снова возвращался к тому, как жил в теле Димы в прошлой жизни. Не описал что там было с Геной Шевцовым и по отцу, уже Геной Ивановым. Ну местный, копия отца, можно сказать. Гена Шевцов умер в скорой, когда из гаража везли в больницу. Я под видом долга, мол должен был тому, жизнь мне спас как-то, купил две квартиры в Костроме, в три комнаты Александру с семьёй и однокомнатную его матушке. Причём, официально оформил как передачу долга. Дальше уже сами. Хоть так помог. Что по Гене Иванове, пришлось посещать как Казань, так и Чистополь. Его матушка, что молодой комсомолкой того родила, до сих пор здравствует. А вот отца не было. Его усыновили в семь лет, в архиве бумаги нашёл и так размотал куда его, а чуть позже семья, не бросив ребёнка, уехала в Израиль. И что удивительно, там, Изя Копешь, бывший Гена Иванов, отец трёх сыновей и дочери, двенадцать раз