Моё внимание привлекают кресты, часть которых смотрит на меня из-за раздвижной двери справа. Всматриваюсь с интересом. Я узнаю его сразу: место из рассказа Рада. Те самые кресты, которые делала его жена.
— Могу взглянуть? — указываю в нужную сторону, и он согласно кивает.
Подхожу ближе, отодвигая дверь, и внимательно рассматриваю каждый. Одни маленькие и изящные, другие толстые, третьи ажурные, но ни один не похож на соседа, они индивидуальности, словно и впрямь люди. Каждый крестик молчаливо хранит свою историю, но вижу несколько маленьких. Они в пару раз уступают по размеру другим. Наверное, дети. Это самое страшное, что может случиться: утрата ребёнка. Сразу вспоминаю Ланку, и настроение уже не то, с которым пришла.
Чайник принимается бурлить водой, и щёлкает переключатель, а я всё стою, не в силах оторвать взгляда от человеческих жизней, заключённых в глину и образы. Принимаюсь считать, но они выстроены не линейно, закручены в замысловатый рисунок, потому постоянно сбиваюсь. Словно автор не желал, чтобы кто-то узнал верное количество.
— Иди ко мне, — голос Рада напоминает о том, что я всё ещё в его квартире, хотя мысли унесли меня далеко. — Прикрой дверь, они тоже навевают на меня меланхолию.
Послушно выполняю просьбу, возвращаясь на диван. Белоснежная фарфоровая кружка исходит ароматом какао.
— Я раздал почти все её вещи, — говорил негромко Рад. — В фонд нуждающимся, пусть хоть там они принесут пользу и радость. Жить в музее невыносимо, но каждый должен дойти сам до момента, когда готов. Мне потребовался почти год. А вот кресты, — он ненадолго задумался, — это всё же не одежда или книги, это частица человека. Но надо убрать их отсюда, если Кристине они помогали идти дальше, то меня тянут назад.
— Сложи в коробку и поставь на балконе, — предлагаю.
— Да, надо сделать, только никак время не найду.
— Давай сейчас, — предлагаю. Вот уже столько раз Назаров помогал мне, был рядом, когда требовалось, давал силы. Настал момент, когда могу отплатить тем же.
— Сейчас? — кажется, он удивлён.
— Да, а что? Пока есть время и свободные руки, — показываю свои. — Неси коробку.
Наверное, когда Рад вёз меня к себе, он даже не мог представить, чем именно станем заниматься. Осторожно снимая с маленьких гвоздиков чужие души, я передавала их Раду, который располагал кресты на дне коробки, прокладывая изделия ватой. Всё же хрупкие, такие же, как человеческие жизни. Недаром египтяне верили, что людей вылепил из глины бараноголовый бог Хнум, как и их душу.
Вручаю последний, и Рад какое-то время смотрит на них, а потом запечатывает коробку и выносит на балкон.
— Странное чувство, — говорит, возвращаясь. — Будто я эмоционально выпит до дна, хотя ничего не сделал. С тобой такое бывает?
— И не такое бывает, — наконец, беру в руки какао. Он уже остыл, но всё равно вкусный.
— Останешься сегодня?
Не собиралась. Дома сестра, отец и Ланка. Я всё ещё замужем, правда Кораблёв сейчас в Тайланде, если верить билетам, но я не интересовалась, как долетел мой муж-изменник, мягкая ли была посадка. Я вообще молилась, чтобы он не вспоминал обо мне. Правда, Ланку было жалко. Я видела, как она ждёт, когда откроется дверь, и на пороге объявится папа.
Свою угрозу он не выполнил, из полиции не звонили. Но, если так подумать, что должны были делать со мной представители законопорядка? Выбивать признания?
Оставаться не собиралась, но сижу в гостиной с мужчиной, от которого мурашки, боясь смотреть на время, потому что пора.
— Да-да, понимаю, — перебивает Рад сам себя, чтобы нарушить неловкий момент. — Отвезу, когда скажешь.
В голосе нет обиды, звучит просто и обыденно, но чувствую себя снова той Янкой из восьмого «Б», которой так не хочется уходить.
Внезапно Рад хватает свой телефон и что-то принимается искать, потом подходит к стене, приглушая свет, и внутри меня всё сжимается, потому что я слышу первые аккорды песни, которую знаю наизусть.
Глава 50
Музыка заполняет собой всё пространство, и в голове уже звучат заученные слова.
— Один танец, и поедем, хорошо? — Рад снова передо мной, протягивает руку, и не могу устоять. Это песня 2011 года, одна из наших любимых, и каково услышать её теперь.
— Ты играешь не по правилам, — шепчу, не узнавая своего голоса, когда он укладывает мои руки себе на плечи.
— Пропустил тот момент, когда устанавливались эти правила.
Его ладони скользят по моей талии, и сквозь тонкую ткань блузки, ощущаю это тепло. Двигаемся неспешно в такт мелодии, подбираемся к припеву, и слышу, как Назаров негромко подпевает.
Я просто люблю тебя,
Я просто бегу за тобой.
Но не обмани меня.
Не знаю любви иной.
И смешно, и вместе с тем что-то щемящее поселяется в груди. Это уже было, я словно пересматриваю заново старое кино, вернее, что-то новое, переснятое по знакомым мотивам. Это нынче модно, как говорится, ловим хайп.
Его рука чуть ниже поясницы, и я жду, к чему приведёт. Хочу, чтобы он ласкал меня, ведь я здесь именно для этого, и мы оба понимали мотивы, когда направлялись сюда, но, с другой стороны, если он не станет этого делать, это проявление уважения. Ведь он обещал один танец и всё, а я поверила. Сделала вид, что верю.
— Ты меня соблазняешь? — шепчу на ухо.
— А ты хочешь? — звучит ответ, и тело мгновенно покрывается мурашками. Да, чёрт возьми, для того сюда и ехала, но говорю другое.
— Пора домой.
Грустный вздох и согласный кивок головой.
— Но танец ещё не закончен, — держит оборону. — Ты мне обещала.
Его руки крепче обхватывают меня, прижимая к себе, но движения не интимные, скорее дружеские. Говорящие о том, что ему действительно не хочется размыкать рук.
— Необычный вечер, — делится впечатлениями, пока топчемся на месте, слегка поворачиваясь по кругу. — Но мне нравится. Знаешь, как-то спокойно на душе и умиротворённо, будто долго шёл к чему, и вот, наконец, добрался.
Я понимаю, что он имеет ввиду. Наверное, речь идёт об этих крестах, но внутри меня, наоборот, какое-то волнение. Боязнь, что, переступи порог, стану жалеть, что не взяла то, что хочу.
— Спасибо, что пришла, — снова шепчет он, и понимаю, как песня неумолимо приближается к концу. Лёгкое прикосновение губами к моей шее, и ток проносится по всему телу. К чёрту правильность, я хочу его здесь и сейчас. Ищу его губы, и он