— Скучаю по Стасе, — ляпнул, не подумав не в ту аудиторию.
Заткнулся, прочистил горло, и заговорил снова.
— Сага что? Только тебе разрешили посетить? Меня тут держат, как опасного преступника.
— Ты же знаешь Илюху, потявкался со следаком, вот и получил кукишь, — хмыкает друг и шумно выдыхает.
— Хоть что-то в мире неизменно, — хмыкаю.
Сага в своем репертуаре. Дипломат из него, как из меня убийца.
— Я никого не убивал, Варта.
— Мы в этом уверены. Наш человек запустил заново процедуру повторных анализов. Он изучает все улики, есть кое-какие сдвиги. Но впечатление, что кто-то из полицав некачественно собрал улики, либо же был проплачен. Ну, ты понимаешь, есть тело, есть дело. Убийца на месте, хули выеживаться. Дело за малым — дожать потенциального убийцу. Наши разослали запросы в городской чат, может у кого-то есть какие видео с регистраторов. Ты же пониимаешь, чито не все горят спасать других.
— А зачем, — хмыкнул.
Я понимаю, что друзья проделывают колоссальную работу. И что это не быстро. Сам помню свое сотрудничество с копами по делу Егорова. То еще удовольствие.
— Я в душе не ебу даже кого якобы пришил. Пиздят, мол давай подписывай признательное, да держат меня в клетке как зверя.
Мой голос срывается в раздраженный хрип.
— Василий Дорохов, мы у него два года назад делали Сауну за городом. Ты тогда с ним ещё ее обмывал, с девочками, — хмыкает горько.
— Чего? — меняюсь в лице.
Пиздец. Пиздец! Нормальный чувак, мы с ним нормально общались.
— Какого хуя!
— Я не знаю, какого именно хуя! Через неделю после твоего вояжа, он вновь обратился к нам. Ждали тебя, работать с тобой хотел.
Я понимаю, что у меня руки начинают дрожать мелкой дрожью. Пиздец. Чувак мертв. За то, что хотел работать со мной.
— Варта, это что-то личное. Ты же понимаешь, о чем я.
— Именно в этом ключе мы и работаем, держись, друг, вместе мы сила, ты же знаешь, — протягивает руку для пожатия.
Сжимаем ладони так сильно, что суставы трещат. А мне от его уверенности немного легче.
— Я без амулета чувствую себя соплей, — криво ухмыляюсь, увидев знакомую вещь на шее Вартана. — Если можешь сделать что-то для меня, то постарайся забрать его отсюда, чтоб не просрали. Нам нельзя с ними разлучаться, это однозначно. Малого поцелуй от меня, и скажи, что дядя-папа скучает. Стасю целовать не прошу по объективным причинам, — хмыкаю горько. — Саге пизды дай. Я скучаю, а он буянит, стервец.
На слове Стася опустил взгляд в стол, и нервно сжал пальцы.
— Киллера Немцова нашли, — как гром среди ясного неба.
Я смотрю на него во все глаза.
— Давай тут пободробнее. Кто? За что?
И как в замесе оказалась моя малышка. Этого не произношу, но думаю у меня это на роже написано.
— Бывшая жена заказала, после того, когда тот отказался спасти их общего сына. Пацану было двадцать, подох от наркоты. Она просила бывшего оплатить лечение в лучшей клинике, но тот отказался. Мотивировав тем, что дал сыну всё: образование, деньги, ни в чем не отказывал. Лилия, забрав мать к себе, квартиру старухи продала и оплатила киллера.
Слушаю внимательно, боясь пропустить хоть слово. История пиздец конечно. И добавить мне нечего, кроме этого слова.
— Пиздец.
Не спасти собственного ребёнка… Выигрывать в карты чужих женщин. Почему-то мне совсем его не жаль.
— Я рад, что эта история завершилась. И, как я и говорил, я никого не убивал, — гаркаю громче, повернув полубоком голову к двери, за которой полслушивают.
— Это играет нам на руку, в прошлый раз тебя без разбору загребли. Сейчас мы апелируем тем, что в твоём отношении было проведено неправильное расследование. Следаки гнут линию, что доказательная база вся собрана идеально. И фото с места происшествия, и отпечатки, и опрос свидетелей.
— И что говорят свидетели? Что я убил?
— Что ты валялся в дупель пьяный, чесал разбитую репу, а потом отключился. Херово, что тело сбросили в отдаленном райончике, занюханое кафе, в котором заседал Василий с каким-то перцем, а потом свинтил и всё. Друзья бомжи нашли вас за кафешкой. Дорохова со вспоротым брюхом, а тебя с ножом.
Вартан кривится и сжимает кулаки.
Мой взгляд останавливается в одной точке на стене.
— Ни черта не помню. Помню какую-то потасовку. И все. Как я туда попал, зачем — никаких идей. Но есть идеи, кто поспособствовал. Впрочем, у тебя они явно тоже есть.
— Ты думаешь, мне Сагу сейчас легко держать? — горько хмыкает, — иначе вас бы здесь уже двое парились. Стася его цепко держит в узде, без нее бы я точно был пустым местом.
Мои губы помимо воли трогает улыбка.
— Дурак, — бурчу добродушно. — Представляю, как вам тяжело. Пусть Стаська его в подвале свяжет и держит там. Так ему и передай, чтоб не рыпался, а то я его точно на цепь посажу, как выйду.
Ну надо же. Один разговор с Вартаном и ко мне вернулся оптимизм. Не ожидал.
— Против скалки жены он бессилен, как показала практика. Ты бы десять лет назад поверил, что Сагалов будет трепетать перед бабой? — наш разговор уходит не в ту степь.
Я хмыкаю, отвечаю не сразу, чтоб ему больно не сделать. А сам-то! Хотя, нужно отметить, динамика отношений в их парах всегда различалась. Илюха, при всех своих замашках доминанта, смог признать, что муж может и голова, но жена шея, на которой эта голова держится. Вартан же не уступал свои лавры никому, и пытался подмять Стасю под себя, когда у девчонки прорезался голос. Да все время пытался. Хотя и речи слащавые толкать умеет, и побрякушками задаривать. А Илья свиду такой весь грубый неотесанный альфач, а на деле уважает свою любовь больше жизни. Мать у него была хорошая, и отец. Пример, как нужно создавать семью и относиться к женщинам.
Мамаша Вартана тварина та еще. И вот с такой женщиной и примером перед глазами друг вырос. Диво, что адекватным.
— Когда есть перед кем трепетать, почему бы и нет? — пожав плечами, улыбнулся я, подумав о Еве. Скучаю так, что хочется взвыть. Но уже мысль о том, что она в порядке, греет душу.
— Ты у нас зато кремень и не перед кем не трепещешь.
— Уже нет. Это ранит.
— Бельчонку с Эллой будешь рассказывать, после очередного "папочка, ну купи новое платьюшко", — ржу, сбивая с темы Стаси. И ругаюсь, —