2 глава
Владимир
Сквозь пелену страсти пытался вырваться голос разума, напоминая, что в моих руках трепещет запретная женщина. Но смог ли я остановиться? Не смог, поэтому каждый мой поцелуй был смешан с отчаянием и осознанием, что всё окончится слишком печально.
Впрочем… я не ангел и на его место не претендую. Контроль над всеми и над каждым решил уйти в отставку, позволив мне без преград воплотить это запретное желание.
Она была опьяняюще хороша, и это лишало меня рассудка. Наши тела сплелись на ковре у дивана, и я горел от каждого её томного вздоха. Даже в самых смелых фантазиях она не была такой, как в реальности, в моих объятиях, под моими страстными поцелуями, которые с жадностью изучали её шелковистую кожу.
— Ниже, — слетает с её губ, а тонкие пальцы с острыми ногтями впиваются в мои плечи.
Мои руки сжимают округлые бёдра, а губы упрямо изучают каждый сантиметр её дрожащего от волнения тела. Язык коснулся пупка, легко и ненавязчиво, ускорил темп и замедлился, позволив зубам осторожно прикоснуться к нежной коже, что манила меня.
— Ещё, — она выгнулась, а её нежные пальцы в этот раз вплетаются в мои волосы.
— О да, крошка, — шепчу развязно и ловко срываю с неё одежду, которая неизвестно куда улетает. Всё равно! Хочу видеть её всю!
Инга рассмеялась и тут же протяжно вздохнула, когда мои губы уверенно прикоснулись к её чувствительной точке. Она изнывала в моих руках, а я не мог насладиться её отзывчивостью. Всё это не моё, но как сладок этот первородный грех.
Тело Инги извивалось в моих руках, дыхание становилось всё более отрывистым, но чувствительным, разжигая моё пламя.
Чувственная и горячая, она лишала меня остатков самообладания и не позволяла остановиться. Инга отвечала на каждое моё движение с не меньшей страстью.
Уму непостижимо! Я сгорю дотла рядом с ней и попаду в ад. Пусть это случится позже, но эти мгновения я украду, чтобы окончательно потерять себя.
Вновь целую её грудь, рычу, наслаждаясь каждой её сокровенной точкой, её стонами. Пальцы продолжали упрямо ласкать нежную кожу, а мой мозг победоносно отмечал, как дрожит её тело под моими прикосновениями.
— Громче, — шепчу ей на ухо и ещё отчаяннее рычу, когда она вскрикивает и изгибается, рукой обнимает меня за шею и неистово целует.
— О да! — слишком сладко этот крик разрывает полутьму.
— Ты очень чувствительна, детка, — прячу лицо в её ароматных волосах и сильнее прижимаю дрожащее от полученного удовольствия женское тело.
Она сжала меня, ногти впились в мою спину, но я не чувствовал боли. Я наслаждался тем, как в моих объятиях расслабляется желанная женщина.
Инга притихла, но я чётко ощущал каждый импульс, который излучало её прекрасное тело. Я чувствовал её сердцебиение, бешено колотящееся в унисон с моим. В этот момент был уверен, что она полностью моя, что забыла обо всём, кроме этого безумия, охватившего нас обоих.
Я склонился над ней, тяжело дыша, наслаждаясь её дрожью, её запахом, её полной отдачей.
Просто не верю! Она достигла пика наслаждения. Под моими прикосновениями. И это была моя победа.
Но вдруг... я почувствовал, как её тело напряглось. Не от наслаждения, а от чего-то другого. Едва заметную дрожь, пробежавшую по её коже. Дыхание Инги изменилось, стало более резким, будто она внезапно проснулась ото сна. Её пальцы, до сих пор сжимавшие мои волосы, ослабли, а потом медленно, почти несмело, скользнули по моей шее, коснулись моей щетины, а потом... моей родинки возле ключицы. Той, которой у Александра не было.
Её движение было таким робким, но его последствия — разрушительными. Я почувствовал, как её тело резко отшатнулось, будто её ударили током. Её руки, только что ласкавшие меня, теперь отталкивали с такой силой, что я едва не потерял равновесие. В полумраке я увидел, как её глаза широко раскрылись, а на лице появилось выражение чистого ужаса. Она отталкивала меня, её движения были паническими, отчаянными.
— О Боже! Нет, нет! — Из её груди вырвался глухой, испуганный звук — не крик, а скорее всхлип, застрявший в горле.
Она пыталась отползти от меня, её тело дрожало как осиновый лист. В её глазах, которые теперь были полны ужаса, я увидел осознание. Инга поняла. Она поняла, кто я. И это было не лицо Александра, которое она ожидала увидеть в этой темноте. Это было моё лицо.
Мой собственный разум, до сих пор затуманенный страстью, вдруг прояснился. Холодный душ реальности обрушился на меня. Она поняла. Она поняла, что ошиблась. И её реакция... её ужас... был ответом на моё "адское желание".
Она оттолкнула меня, её тело содрогалось от отвращения. В этот момент я почувствовал, как её ненависть возвращается, сильнее, чем когда-либо. Мы были разобщены. И это было лишь первое осознание ужасной ошибки, совершенной в темноте.
— Это какой-то ваш коварный план?! — после травмирующей паузы прилетает это предположение и заставляет меня напрячься.
— В смысле?
— Два богатеньких мажора решили заманить наивную девушку в свою постель?
Я оцепенел, моё горло сжало спазмом, а мозг не мог адекватно обработать услышанное.
3 глава
Владимир
О нет, детка! Делить тебя ещё с кем-то теперь я не готов! И, кажется, настал именно тот час, чтобы расставить все точки по местам. У меня появилось окно возможности, поэтому глупо собраться и уйти. Теперь я желаю большего.
Если сейчас рядом со мной была страстная желанная женщина, которая пережила наслаждение, то я оставался в незавидной роли. Моё тело горело от невыносимого желания. И этот протест не придушить приказом. Но следующий диалог остудил мой далеко не юношеский пыл.
— Где он? Самодовольно наблюдает за происходящим из-за угла? Или у вас игры покруче: скрытые видеокамеры?!
Тебя ни с кем делить не готов. И об этом ты скоро узнаешь.
Девушка тянется рукой к какой-то тряпке возле столика, и я не сразу понимаю, что это женский халатик. Пытается прикрыть своё тело? Наивная. Кажется, я взглядом впитал каждый её изгиб, каждую выпуклость и впадинку. Я запомнил стоны в наивысший пик наслаждения.
— Глупости!
Рявкнул и взлетел на ноги. Мне нужен свет, и я его включаю, но сразу слышу женский вскрик.
— Выключите свет!
— Я не могу общаться, когда не вижу собеседника.
— Это вам не помешало воспользоваться темнотой и женщиной, которая не была готова к подобному вторжению!
Я