На подоконнике устроился неподвижный силуэт: острые уши, плавная линия спины, мягкие подушечки лап, обвитые хвостом. Кот, ещё с полчаса тому назад лежавший в ногах кровати и своим урчанием убаюкивавший малыша, теперь всматривался в темноту сада, где озорной весенний ветер играл с сорванными с деревьев лепестками цветов. Белые и розовые, они кружились над лужайкой и дорожкой, словно последняя зимняя вьюга, выстраиваясь в причудливые, сменяющие друг друга и тут же исчезающие образы. Скрипнула дверь, и в комнату тихонько вошла женщина. Глаза, потускневшие и уставшие за дневными хлопотами, разом потеплели при виде сына. Поцеловав спящего мальчика в лоб и поправив одеяло, она обернулась к окну. Кот отвлёкся от сада и теперь внимательно наблюдал за действиями хозяйки.
– Идёшь? – она направилась к двери. Демонстративно зевнув, гибкий полосатый силуэт неслышно спрыгнул с подоконника и проскользнул под ногами у женщины через порог. Мать, ещё раз взглянув на малыша, вышла следом.
* * *
Время приближалось к полуночи, и Город почти опустел. Редкие прохожие торопились добраться домой, лавочники уже завесили витрины массивными деревянными щитами, а последний трамвай, позвякивая и тяжело взбираясь на гору у старой крепости, давно укатил в депо. Иногда только где-нибудь скрипела или хлопала плохо прикрытая ставня, с которой затеял возню неугомонный ветер; порой мелькал в переулке поджарый бродячий пёс, да время от времени раздавались размеренные шаги полицейского, обходившего свой квартал.
Маленькая полосатая тень на упругих лапах не шла, а скорее плавно перетекала вдоль стены дома. Кот остановился в подворотне, на границе масляно-золотого круга света от ближайшего фонаря, и поднял морду, принюхиваясь к влажному после вечернего дождя воздуху. Из соседней пекарни тянуло поднимающимся тестом – ранним утром там уже будут готовы свежие буханки и нежные белые булочки, которые разберут покупатели. Хлеб унесут с собой рабочие, чья смена на заводах начиналась ещё до восхода солнца, а булочки достанутся хозяйкам – на завтрак для детей и мужей, которые к восьми часам уходили на службу. С другой стороны, из переулка, порыв ветра донёс запах мокрой псины, и кошачий хвост резко дёрнулся, выражая то ли презрение, то ли настороженность.
Справа, где мостовая расширялась, переходя в небольшую площадь с фонтаном в центре, что-то шевельнулось, и полосатый силуэт замер, вглядываясь в темноту. Старый фонтан с вырезанными из камня античными масками и латунными краниками у них во ртах безмолвствовал – воду включали только летом, чтобы любой желающий мог утолить жажду в жаркие дни. Зато на бортике устроилась ещё одна остроухая тень. Чужак выжидал, разглядывая хозяина территории и явно прикидывая свои шансы. Полосатый, чью шкуру покрывали шрамы от десятков подобных стычек, вышел в круг света от фонаря, потянулся и, не спеша, направился к фонтану.
Пришлый кот, чёрный с белым, был заметно меньше и моложе. Он попытался было продемонстрировать презрительное безразличие, но молча и неумолимо надвигавшаяся полосатая угроза вызывала чувство неуверенности. Вспрыгнув на бортик фонтана, хозяин остановился в полуметре от чужака, выгнув спину, с вытянутым в трубу хвостом. В горле полосатого зародился и начал нарастать протяжный кошачий вой – древний клич, вызов на бой – время от времени обрывавшийся резким шипением. Чёрно-белый отвечал неохотно, уже успев пожалеть о своей опрометчивости, заведшей его на чужую территорию. Мелкими шажками полосатый наступал, оттесняя противника к краю мраморного бортика, ещё секунда – и молодой кот должен был бы принять бой или спасаться бегством. Но тут с другого конца улицы, круто уходившей вверх, к старой крепости, донёсся стук каблучков.
Коты разом прекратили спор, одновременно обернувшись на звук. Невысокая тоненькая фигурка, кутающаяся от ветра в короткое пальто, торопливо шагала к площади. Девушка миновала четыре или пять фонарей, когда в той же стороне возник мужской силуэт, явно движущийся следом. Этот, второй, шёл неровно, пошатываясь и спотыкаясь – так бредут те, кто день за днём не знает меры в выпивке, или чересчур коротко знаком с опиумными курильнями. Полосатый, словно забыв о пришельце, которого следовало проучить за дерзость, развернулся к новому противнику. Спина выгнулась, хвост нервно подрагивал, то и дело ударяя по мохнатым бокам, а из мягких подушечек на лапах показались и впились в мраморный бортик фонтана острые, как бритва, когти.
Девушка, видимо, знала, что за ней кто-то идёт, потому что несколько раз оборачивалась на ходу и старалась ускорить шаг, но скользкие булыжники мостовой тут же превращались в коварные выбоины и ямки, заставлявшие спотыкаться. Мужчина, похоже, ещё сам толком не осознал намерений, зарождавшихся в одурманенном мозгу, но упорно тащился вслед за хрупкой фигуркой, делая в своих стоптанных башмаках один шаг на каждые два её и медленно, но неотвратимо, нагоняя. Коты переглянулись, два мохнатых силуэта одновременно спрыгнули с фонтана и, метнувшись вдоль зданий по обеим сторонам улицы, растаяли в темноте. Девушка выскочила на пустую площадь, торопливо пересекла её до середины и в нерешительности замерла: на боковой улице, куда она собиралась свернуть, не горел ни один фонарь, и луна, как назло, в очередной раз полностью скрылась за бегущими по небу тучами. Шаркающие шаги приближались, женский силуэт, смутно различимый в темноте по светлому пальто, отчаянно повернулся в одну сторону, потом в другую, словно пытаясь найти на площади хоть какое-то укрытие…
Тишину ночи прорезал резкий кошачий визг, какой обычно сопровождает стычку между двумя представителями этого племени. По правую руку в одном из переулков загрохотали опрокинутые мусорные баки, и утробно взвыл сторожевой пес, словно решивший могучим рёвом разнять дерущихся котов. По левую руку, на боковой улице, в темноту которой не решилась свернуть девушка, с треском лопнула петля на ставне галантерейного магазина, и тяжёлый деревянный щит одним концом с грохотом обрушился на мостовую. Прямо перед пьяно покачивавшейся на ходу мужской фигурой пулей через улицу пронеслось что-то маленькое и мохнатое, заставив бродягу от неожиданности попятиться. Запутавшись в собственных ногах, мужчина, невнятно бормоча ругательства, упал навзничь.
Послышались размеренные шаги, и на площадь из переулка вышел полицейский в высоком форменном шлеме и накидке от дождя, с фонарём в руке. Скрипнула дверь: галантерейщик, живущий над своим магазином и разбуженный грохотом, спустился поправить упавший ставень. Женская фигурка вдруг разом обмякла, будто избавившись от терзавшего её страха. Ощущение угрозы растаяло в воздухе, и девушка, свернув на нужную ей улицу, быстро зашагала дальше. Завидевший полицейского бродяга поспешил скрыться в противоположном направлении. Два кошачьих силуэта, едва различимые в темноте, провожали взглядами хрупкую фигурку в светлом пальто, пока