— Но согласно штатному расписанию, должностным инструкциям и правилам техники безопасности, для проведения подобных ремонтов на борту должны быть два человека.
— Мой напарник не смог выйти на работу и попросил меня его прикрыть.
— И вы согласились нарушить все мыслимые инструкции?
— Мы делали это и раньше, — сказал я. — На самом деле, в таких работах нет ничего, с чем бы не смог справиться и один человек. Требования об обязательном наличии второго — это чистой воды перестраховка.
— И как часто вы так поступали?
— Пару раз.
— Ваш напарник объяснил, почему он не может выйти на работу?
— Сказал, что заболел.
— Он действительно был болен или находился под воздействием наркотиков?
— Не знаю. Я не эксперт, знаете ли.
— Но вы же можете сделать собственные выводы на основании знакомства с этим человеком.
— Скорее да, чем нет.
— Почему вы не обратились к руководству и не потребовали нового напарника?
— Тогда Джимми бы уволили, — сказал я. — Найти работу на Эпсилоне-4 не так уж просто, особенно если тебя уволили по причине невыхода на работу. Джимми, при всех своих недостатках, нормальный парень, и я ему такого не желаю.
— Бывали ли случаи, когда вы не выходили на работу и кому-то другому приходилось вас прикрывать?
— Однажды, — сказал я.
— Какова была причина?
— Накануне я познакомился с девушкой, ну и… вы понимаете.
— Нет, — сказала агент Хоук. — Я не понимаю. Потрудитесь объяснить.
— Мы хорошо провели время, и мне не хотелось с ней расставаться. Сейчас с высоты своего опыта я понимаю, что это был совершенно безответственный поступок и оно того не стоило.
— Тем не менее, вы готовы оправдать своего напарника?
— Как я уже говорил, Джимми — хороший парень, — сказал я. — Надеюсь, скоро он и сам сможет сделать правильные выводы и пересмотреть свои жизненные приоритеты.
— Как его полное имя?
— Джеймс Макгилл.
— Вам удалось отремонтировать механизм позиционирования солнечных панелей?
— Я как раз собирался этим заниматься, когда появились Кочевники. Было предупреждение от орбитальной системы обороны, и примерно через минуту их флот обрушился на наши спутники.
— Как вам удалось уцелеть?
— Полагаю, мне просто повезло, — сказал я. — Кочевники ударили в районе экватора, в то время как я находился над Южным полюсом планеты. Кочевникам понадобилось некоторое время, чтобы разобраться со щитом, а я сразу же включил форсаж и попытался укрыться за Эпсилоном-4–9. Это естественный спутник планеты, и он на какое-то время скрыл меня из их поля зрения.
— На какое-то время?
— Ну, скорее всего они меня обнаружили, но не стали тратить время, гоняясь за мелкой одиночной целью.
— Что вы сделали дальше?
— Сначала я просто старался уйти от планеты как можно дальше, а потом принял решение двинуть к пересадочной станции, чтобы получить там помощь.
— Рейд продлился меньше сорока минут, — сказала агент Хоук. — Почему вы не рассматривали мысль вернуться на планету?
— Я не знал, насколько велики разрушения и уцелел ли космопорт, — сказал я. — Но это я осознал уже потом. Сначала я просто сильно испугался, и мне хотелось оказаться как можно дальше от Эпсилона-4.
— Сейчас вы не производите впечатление человека, который может сильно испугаться.
— Может быть, потому что сейчас двести кораблей Кочевников не атакуют планету в непосредственной от меня близости? — предположил я. — Может быть, потому что сейчас вокруг меня люди, которые на самом деле хотят разобраться, что произошло, и готовы принести мне официальные извинения, если их подозрения окажутся беспочвенны? Я верю в нашу систему правосудия, агент Хоук, и, поскольку я невиновен, бояться мне нечего.
Мне показалось, что я немного переборщил с пафосом, но выражение лица агента Хоук не изменилось. Оно вообще еще ни разу не поменялось и было совершенно бесстрастным. В покер играть я бы с ней точно не сел.
— Бортовой журнал подтверждает ваш рассказ.
— Потому что именно так все и было.
— Но в записях нейропилота нет ни одного упоминания о вашем последнем маршруте.
— У нас на флоте говорят «крайний», — сказал я.
— А у нас в расследованиях предпочитают называть вещи своими именами.
— У всех свои суеверия, — согласился я.
— Так что вы можете показать относительно записей нейропилота?
— Дело в том, что в момент атаки Кочевников я отключил нейропилота, что называется, на горячую. Возможно, это вызвало сбой оперативной памяти, и он не смог сохранить маршрут.
— Зачем отключили?
— Говорю же, я испугался, — сказал я. — Бывают такие ситуации, в которых я не готов доверить свою жизнь машине. Тем более, что корабль старый, и нейропилот периодически глючил даже на привычных ему маршрутах. Я не знал, как он отреагирует на команду убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше, поэтому предпочел управлять кораблем сам.
— У вас нестандартный разъем, — констатировала она.
— Это из-за протеза, — сказал я и помахал ей правой ладонью. Ободранная посреди ледяной пустыни псевдоплоть уже наросла обратно, так что рука выглядела, как обычно. Как настоящая. — Сказали, невозможно разместить разъем там же, где и у остальных.
— Пока все звучит довольно убедительно.
— Потому что это правда.
— Я послала запрос на Эпсилон-4, но местная сеть упала, и они до сих пор ее не подняли. Специалисты говорят, что семьдесят процентов информации уничтожено, а та, что уцелела, находится на серверах, к которым пока нет доступа.
— Вы же не думаете, что я как-то с этим связан?
— Поэтому я отправила туда своего помощника, чтобы он навел справки о вас, вашем напарнике и вашем работодателе.
Это был удар ниже пояса, потому что любой разговор с работниками космодрома Новых Надежд разрушит мою легенду на корню. Повлиять на это я никак не мог. Обычную проверку история бы выдержала, но похоже, что агент Хоук решила рассмотреть ее под микроскопом.
Впрочем, оставался еще небольшой шанс, что она блефует.
— И что же ему рассказали? — спросил я.
— Мой помощник пока не вернулся, — сказала она. — Но должен вернуться сегодня.
— Поскорее бы, — сказал я. — Ничего не имею против наших военных в целом, но вот с гостеприимством у них явные проблемы. Еда