Черта с два они вызовут. Уверен, у них и в мыслях такого нет. И даже если в Новых Надеждах остались те, кто способен оказывать помощь, у них там уже очередь из заявок должна быть.
Это не говоря уже о том, что никуда они не доберутся.
— До города сто километров, — сказал я, слегка округлив цифру. — За бортом минус двадцать семь, и падает. Через несколько часов будет минут шестьдесят, костюмы не рассчитаны на длительное пребывание в таких условиях. Вы умрете в пути.
— Тебе-то что за печаль?
— Я хочу перепрограммировать управляющий блок, — сказал я. — Он находится снаружи, и я смогу это сделать до того, как замерзну насмерть.
— Отвали, парень, — сказал он. — Это невозможно. У тебя даже оборудования с собой нет.
Он кое-что понимал в модульном ремонте, и, разумеется, понятия не имел о пределе моих возможностей. Но меня порадовал уже сам факт, что он оказался готовым к диалогу.
— Это возможно, — сказал я. — Свет горит, кислород циркулирует, значит, ходовой реактор работает. Дай мне костюм, и мы окажемся в городе уже через полчаса.
Если от города что-то осталось.
И если сам рельс не поврежден.
Но этого я ему говорить, разумеется, не стал. Эти проблемы не сможет решить даже Волшебник.
— Что тут у тебя, Борг? — к нему подошел его коллега. Он был выше Борга на голову, вдвое шире в плечах, носил черную бороду и выглядел агрессивнее остальных.
— Парень говорит, что до города сто километров и мы не дойдем.
— Брехня. Километров десять, не больше.
Генри мог ошибиться на пару сотен метров, а громила ошибался на порядок.
— Еще он говорит, что если дать ему один костюм, то может починить поезд.
— Тоже брехня, — сказал громила. — Он просто тоже не хочет здесь сдохнуть, вот и вешает нам лапшу.
— Он выглядит довольно уверенным…
— Слушай, Борг, я бы посоветовал тебе отдать ему свой костюм, если уж ты так ему веришь, но дело в том, что из пяти положенных в рабочем состоянии только три, — сказал громила. — Так что нам надо навестить соседний вагон, пока им в голову не пришла та же идея.
— Может быть, мы просто останемся здесь и дождемся спасателей? — вклинился в беседу кто-то из пассажиров. — К чему все эти риски? Не может же быть…
— Сядь и завали, — сказал ему громила и перевел взгляд на меня. — И ты тоже сядь и завали. Мы идем в следующий вагон, Борг.
— Простите, но этого я допустить никак не могу, — сказал я. — Мне нужен костюм, иначе все люди в этом поезде умрут.
— Они так и так умрут, потому что никаких спасателей не будет, — заявил громила. — Ты что, не понимаешь, что произошло? На нас напали Кочевники, нас разнесли вдребезги, прежние законы больше не действуют. Теперь каждый сам за себя.
Это звучало разумно. С таким не поспоришь. На планету действительно напали Кочевники, они действительно все тут разнесли, и до тех пор, пока Содружество не пришлет сюда миссию для наведения конституционного порядка, или как там они это называют, на прежние законы можно наплевать.
И у того, кто наплюет на них первым, действительно больше шансов дожить до возвращения прежних времен.
В целом, я этого типа прекрасно понимал. Он решил действовать, пусть и неправильно, и эти действия, скорее всего, приведут его и его команду на тот свет, но, по крайней мере, он не сидит тут, как остальные, и пытается хоть что-то сделать для своего спасения.
Но, помимо ошибочного определения расстояния до Новых Надежд и недооценки царящих за бортом состава температур, у него была еще одна проблема.
Он стоял у меня на пути.
— Мне нужен костюм, — с этими словами я достал из кармана игольник и направил ему в голову.
Он улыбнулся.
— И что ты будешь делать с этой игрушкой, малыш?
Я и забыл, что в Содружестве запрещено владение оружием, а те экземпляры, которыми владеют нелегально, напечатаны из самого дешевого пластика и выглядят, как комплект одноразовой посуды из круглосуточного супермаркета. Неудивительно, если громила подумал, что я пытаюсь угрожать ему муляжом.
— Я буду считать до трех, — сказал я. — Один.
— А что потом?
— Потом я прострелю тебе башку, — сказал я. — И всем остальным, кто попытается мне помешать. Два.
Он улыбнулся еще шире.
— Знаешь, что я думаю? — спросил он. — Я думаю…
— Три, — сказал я и прострелил ему башку.
Теперь человечество так никогда и не узнает, о чем он думал, но на фоне всего остального это не такая уж большая потеря.
Глава 16
Игольник стреляет не так эффектно, как боевой лазер или плазмомет. Он не проделывает в человеке сквозные отверстия, через которые можно просунуть палец, не выжигает противнику полголовы и поэтому не способен на должном уровне впечатлить коллег павшего или случайных свидетелей.
Зато, в отличие от всего вышеперечисленного, им можно пользоваться в закрытых помещениях без риска повредить перегородку и скрытое за ней жизненно необходимое оборудование. А игл в магазине достаточно, чтобы положить пассажиров всего вагона или, если уж до этого дойдет, всего состава.
Громила упал.
Пассажиры не впечатлились. Ну, мало ли от чего люди падают. Может, им просто полежать захотелось.
Я перевел игольник на Борга.
— Мне нужен костюм, — повторил я. — Мне считать дальше?
Борг справедливо рассудил, что оно того не стоит и ему такого точно не надо, и демонстративно отошел в сторону от шкафа с защитным снаряжением. Остальная троица последовала его примеру, бросая в мою сторону недружелюбные взгляды.
— Убей их всех, — оседлал своего любимого конька Генри. — Нельзя оставлять за спиной живых врагов. Тем более, что ты собираешься выйти наружу.
— И что они смогут сделать? — поинтересовался я. — Не пустить меня обратно?
— Они могут подготовиться к твоему возвращению, кэп.
— Вряд ли им хватит времени, — сказал я.
Я глянул на костюмы и понял, что моего инструментария, состоявшего исключительно из игольника, здесь явно не хватит. Перчатки не отстёгивались, они были единым целым с рукавами, и это помешает мне взаимодействовать с нейро-машинистом напрямую.
— Мне