– Они вредят людям?
– Избегают вас.
– А есть причина?
– Была, – вздохнул гоблин. – Сперва друиды, считавшие себя сильнее и умнее. Надо сказать, не без оснований – их слово некоторых из фейри могло согнуть в бараний рог. А трудно говорить с кем-то на равных и уважительно, когда ты согнут в бараний рог. Потом пришли христианские священники, и их слово было ничуть не слабее. Да ещё добавились колокола. Есть фейри и духи, которые не переносят колокольный звон. К тому же приходило всё больше лесорубов, углежогов, крестьян. Леса начали отступать, а тех, кто в них жил, становилось всё меньше и меньше.
Зашуршали прошлогодние папоротники, и к ним вернулся Руй. На голове у кота был маленький веночек из синих цветов пролески. Зелёные глаза возбуждённо горели.
– Ну вот, полюбуйтесь, – усмехнулся гоблин. – Много их?
Кот кивнул.
– Замечательно, – Дуфф потянул носом воздух, с прищуром прикинул направление, где на поляне играли музыканты – и взял заметно левее. – Не будем мешать веселью.
* * *
Домой они возвращались уже в сумерках, так что часть пути Руй проделал в обычном облике, бережно спрятав полученный от дриады веночек в карман своей куртки. За день они наткнулись ещё на три полянки, где веселился лесной народ, отмечая начало нового года. Всякий раз Руй отправлялся на разведку, но – как он рассказал, едва снова смог говорить – только первое сборище было действительно большим. На остальных плясали совсем маленькие компании.
Тем не менее, Дуфф остался очень доволен их экспедицией. Степан же не знал, что и думать. Он вдруг понял, что удивительно быстро привык к домовому, гоблину и гномам. Даже русалка в пруду теперь казалась чем-то вполне естественным. И хотя хозяин шато ощущал беспокойство из-за неизвестных любителей выть по ночам, он всё же не воспринимал их как непосредственную угрозу. Этот мир, открывшийся ему за последние дни, был относительно небольшим, по-своему уютным и в общем-то понятным.
Но вот за какие-то часы границы мира фейри внезапно раздвинулись, и рябь от камушка, брошенного в тихую воду пруда, превратилась в настоящие океанские волны. Степан невольно вздрагивал, представляя себе, насколько далеко могли зайти последствия его случайной царапины и измазанной в крови волчьей фигурки. Эльфы, фавны и дриады веселились на полянах, древний лес Кенекан возвращался к своей подлинной жизни – той, которую он знал ещё до прихода в эти края людей. И человек задавался вопросом, имеет ли он вообще право претендовать на место в этом изменившемся мире.
Руй, похоже, распознал сомнения Степана, потому что когда они добрались домой и позволили себе, прежде чем заняться ужином, ненадолго передохнуть у камина, домовой тихонько тронул человека за руку:
– Не терзайтесь, хозяин. Может быть, это было предначертано судьбой, и вы не могли бы ничего изменить, даже если б захотели. А может быть, и могли бы – но спросите себя, стали бы?
Степан мгновение-другое подумал, и с лёгкой улыбкой покачал головой:
– Нет.
Глаза лютена блеснули зелёным, он улыбнулся, но ничего не сказал. Даже Дуфф, у которого всегда было в запасе острое словцо, в этот раз счёл нужным промолчать. Они посидели ещё немного, потом Степан поднялся:
– Если я сейчас не займусь готовкой, засну в кресле.
Руй подтащил к плите стул, Дуфф завозился у холодильника, доставая продукты.
Стук в дверь был негромким, даже робким. Фейри удивлённо подняли головы. Степан взглянул в окно. За стеклом в уже сгустившихся сумерках был различим одинокий человеческий силуэт. Руй торопливо превратился в кота. Дуфф, натянув очки, быстро обматывал голову шешем.
– Я что, не запер ворота? – спросил хозяин шато, делая шаг к двери. Стук повторился. Степан быстро оглянулся, убеждаясь, что его друзья готовы к незваному гостю. Открыл дверь – и попятился.
«Только привидений мне не хватало!» – мелькнула безумная мысль.
На пороге шато стояла девушка. Девушка со старой фотографии, хранившейся в витрине вместе с деревянной фигуркой и армейским жетоном.
Глава 13. Два друга
– Месье Мишоне? – неуверенно спросило «привидение», не решаясь переступить порог.
– Не-ет, – так же неуверенно протянул Степан.
– А месье Мишоне дома?
– Боюсь, месье Мишоне умер.
«Привидение» ахнуло. Небольшая спортивная сумка, которую оно держало в руках, упала на каменные плиты дорожки.
– Не хотите войти?
Девушка нерешительно посмотрела через его плечо. «Старый Али» у стола с равнодушным видом нарезал ветчину и сыр. В кресле у камина, положив морду на подлокотник и рассматривая беседовавших на пороге людей, устроился большой рыжий кот.
– Если месье Мишоне умер, то кто вы?
– Его племянник. Степан Кузьмин.
Девушка сосредоточенно нахмурилась.
– Вы не француз?
– Нет. Я русский.
Словно это что-то подтверждало, незнакомка кивнула и, подняв свою сумку, шагнула через порог. Степан щёлкнул выключателем – они с фейри привыкли к освещению от камина, но ему, с одной стороны, не хотелось пугать девушку, а, с другой, хотелось её как следует рассмотреть.
– Присаживайтесь, – мужчина подвинул незнакомке стул. Он уже понял, что ошибся, но ошибся лишь отчасти. Лицо ночной гостьи было копией лица с фотографии: тот же тонкий нос, та же линия рта с изящной ложбинкой над верхней губой. Тот же миндалевидный разрез глаз – только у девушки, устало опустившейся на стул возле стола, глаза были не карими, а тёмно-серыми, как предгрозовое небо. Другими были и волосы: «привидение» оказалось блондинкой, а не брюнеткой. Конечно, волосы можно было и перекрасить, но Степан, едва включив свет, сообразил, что будь гостья той девушкой с фото, ей сейчас должно было быть не около двадцати лет, а никак не меньше сорока.
– Месье Али, мой садовник, – представил гоблина Степан. Дуфф вежливо склонил голову.
– Добрый вечер, мадемуазель.
– Месье Руй, – указал на кота Степан. – А вы?..
– Ника, – гостья поставила свою сумку на пол.
– Очень приятно, – он выжидающе смотрел на девушку. Та слабо улыбнулась:
– Моё полное имя Даница Вукович. Но Ника проще и привычнее.
– Значит, вы тоже не француженка? – пошутил Степан.
– Я сербка.
– Так зачем вам был нужен месье Мишоне?
– Потому что, – девушка замялась, но потом взглянула мужчине прямо в глаза и решительно закончила, – потому что он, возможно, мой отец.
– Ай! – «Старый Али» сунул в рот обрезанный палец. Кот приподнял голову с подлокотника кресла. Степан в изумлении смотрел на гостью.
– Простите, но почему вы так решили?
Вместо ответа Ника достала из внутреннего кармана курточки кошелёк, а