– Ну, хороший ужин всегда уместен, – усмехнулся гоблин. – Вы уже пробовали дары здешнего моря?
– Нет, ещё не доводилось.
– Вот и замечательно. Возьмите мидий, гребешков, устриц… А хотя знаете, лучше просто попросите, чтобы вам собрали блюдо даров моря, на компанию. Думаю, за то время, что я проспал, уж это-то в здешних лавках делать не разучились. Только с готовкой рекомендую подождать до вечера – Рую будет очень приятно принять в ней участие.
– Пожалуй, я съезжу в Сен-Бриё. Если уж искать дары моря, то у моря, – улыбнулся Степан.
– Захватите две-три бутылочки шушена, – посоветовал Дуфф.
– Что это?
– Это двоюродный братец сидра. Только в его рождении, помимо яблок, участвует ещё и гречишный мёд. Вам понравится, даю слово!
* * *
Жан-Пьер и четвёрка его помощников проработали до вечера – Степан невольно поймал себя на мысли, что проект можно было закончить и в один день, если бы не двухчасовой перерыв на обед. Впрочем, время за столом в весёлой разговорчивой компании пролетело незаметно. По-видимому, магия слова сработала, потому что сидящего с одного края гоблина парни называли не иначе, как «Старый Али», и ни у кого не возникало вопросов ни по поводу его костюма, ни относительно длинных пальцев, которые Дуффу всё-таки пришлось показать, сняв за столом садовые перчатки. Ел он, чуть приподнимая шеш, и ребята спокойно приняли это как традицию его далёкой родины.
Точно так же ни у кого не было возражений, когда по лестнице спустился позёвывающий рыжий кот и спокойно устроился на одном из стульев. Жан-Пьер только рассмеялся и спросил у Степана:
– Так вы решили его всё-таки оставить?
– Он просто незаменим, – с серьёзным видом подтвердил хозяин шато. Кот благодарно зажмурился.
– А гладить себя он вам даётся?
– Нет. Это очень независимый кот, и я не советую настаивать.
Уже в сумерках кавалькада из синего «Пежо» Жан-Пьера, грязно-белого фургончика его фирмы и «Рено» Степана скрылась на лесной дороге. Ребята немного проводили своего заказчика и, убедившись, что тот не собьётся с пути, отправились восвояси. Спустя ещё пару часов «Рено» снова припарковался во дворе имения, и Степан, нагруженный пакетами с покупками, появился на кухне.
– Стоит обзавестись корзинкой, это куда удобнее! – заметил Дуфф, роясь в пакетах и выкладывая покупки на стол. Руй уже гремел посудой на плите, напевая себе под нос.
– Извиняюсь за поздний ужин, – сказал Степан. Фейри с улыбкой переглянулись.
– Ужин не бывает поздним, хозяин! – с уверенностью заявил домовой.
– А во сколько вообще принято обедать и ужинать во Франции?
– С полудня и до трёх – обед, в семь-восемь часов вечера – ужин, – с готовностью отозвался лютен. – Это если вы хотите следовать традиции. Но у вас, кажется, другие привычки?
– На самом деле у меня их вообще нет, – признался Степан. – Я привык есть тогда, когда захочется, и могу запросто пропустить обед или отказаться от ужина.
– Для француза обед и ужин – не просто еда. Это часть культуры. Это общение. Семья собирается за столом, говорит о своих делах, заботах. О том, как прошёл день. Или друзья в компании просто болтают обо всём понемногу. Время пролетает незаметно, и вроде бы ничего такого уж значимого не происходит – но на самом деле это очень важно, – Руй рассказывал, одновременно успевая короткими жестами показывать Степану, что, когда и куда класть в расставленные на плите кастрюльку, сковороду и сотейник.
– Так что если хочешь стать французом, придётся обзавестись привычкой есть, как француз, – подытожил Дуфф.
– Здесь очень важны мелочи: скатерть, приборы, украшение стола. Еда должна радовать не только вкус, но и глаза. Важен также порядок подачи блюд, и то, какие напитки пойдут к ним. Кстати, – лютен отвлёкся от плиты и поднял свой бокал. – Ваше здоровье! – Руй слез со стула, на котором стоял, чтобы было удобнее работать с плитой, и поочередно чокнулся с человеком и с гоблином, глядя каждому в глаза.
– Вот, кстати, ещё важный обычай, – пояснил Дуфф. – Нужно непременно смотреть в глаза. Иначе произведёшь впечатление плохого собутыльника. А ещё, говорят, не видать такому любовных радостей следующие семь лет!
Лютен и Степан прыснули со смеху.
Время действительно словно замедлилось. Когда стол был накрыт, аперитив допит, и начался собственно ужин, фейри разговорились, вспоминая истории из прежней жизни шато и окрестностей. Перед воображением Степана вперемежку проходили люди минувших дней и волшебные существа, веками жившие с ними бок о бок – когда в открытую, когда скрытно. Дуфф рассказал несколько случаев с его другом, троллем Тадгом, который, по словам гоблина, был кем-то вроде местного героя-разбойника, грабившего богачей и помогавшего беднякам. Руй поделился воспоминаниями о своём знакомстве с маленькой дочкой первого хозяина шато, единственной, кто знал о том, что в их новом доме поселился лютен.
– Может, её фото есть в том старом альбоме? – спросил Степан. – Надо будет поискать. А кем ей приходилась старая дама?
– Племянницей. Она была дочерью старшего брата мадемуазель Сюзанны. Но из этой ветви семьи не осталось никого.
– А Сюзанна? – осторожно поинтересовался человек, опасаясь вызвать печальные воспоминания.
– Сюзанна вышла замуж за канадского офицера из Квебека, и после Первой мировой войны они уехали за океан. Больше я её не видел, – ответил месье Руй. Потом улыбнулся и добавил:
– Зато я видел её детей. Они как-то приехали на целое лето. Старого хозяина уже не было в живых, но старая хозяйка была очень рада визиту внуков. У Сюзанны было четверо детей – старший мальчик, девочки-близняшки, и младший сын. Кстати, это дети младшего сына Сюзанны и продали шато. Вроде бы хотели поначалу сделать тут молочную ферму и сыроварню, но дело так и не двинулось дальше планов. Кажется, их семьи перебрались в Бельгию.
Они втроём снова устроились возле камина – Степан и Дуфф ещё перед ужином перетащили в гостиную третье кресло, одно из стоявших в соседней «квартире» – и теперь в качестве дижестива потягивали ром из запасов дяди Этьена.
– Спасибо вам обоим. За помощь. И за компанию, – человек вертел в руках бокал.
Гоблин благодушно отсалютовал ему своим бокалом. Руй повторил жест Дуффа, и ответил за обоих:
– Мы тоже благодарны вам, хозяин. Шато ожил. Не говоря уже о том, что это довольно-таки скучно – постоянно бродить в облике кота или спать три