Лёшик!
Я практически о нём не вспоминала всё это время, занята была.
А ведь как думала, приеду на лоно природы, в тиши переосмыслю жизнь. Переосмыслила, чего уж там. Одно поняла точно, разводиться нам нужно сто процентов.
— Нет, ни разу, — отвечаю и забираю у неё уже пухлый букет и начинаю плести венок. — Но я ему перед отъездом такого наговорила, что оно и понятно.
— Лёшик твой, в своём репертуаре, — отмахивается от мухи Алка, потягиваясь, и несмотря, что мы выпили уже по чашке кофе, позаимствовав у Жени зёрна и мощности кофемашины, зевает.
Надо полагать, спалось моим подругам, этой ночью, не так комфортно, как мне. Ещё и полночи порнофильм под боком был.
— Если хотел бы, вообще бы тебя не отпускал от себя, и … Ай! Что об этом говорить, — Алла машет рукой, как всегда, заводясь, когда речь заходит о моём муже.
Лёша раздражал её во всём.
Самым первым пунктом было, то, что он меня совершенно недостоин, и он же был основополагающим. И из него вытекали остальные: нежелание иметь детей; эгоистичное существование; равнодушие ко мне, как к женщине.
И я с ней была согласна, по всем пунктам, вот только никогда не понимала, почему её-то это так задевает.
— Ладно, Ал, не начинай, — хмурится Лида, тоже зная отношение подруги к моему мужу.
И что самое интересное, что Алла сама ни разу не была замужем, и отношениями длительными похвастаться не может, но вот посоветовать другим, это, пожалуйста.
— Сами решат, это их жизнь, — примирительно дополняет она, протягивая мне очередную порцию цветов.
— Да, понятно, — ворчит недовольно Алка, сложив руки козырьком, и смотрит на небо, где носятся стрижи.
Несмотря на утро, уже припекает, хотя у меня пока здесь тенёк, но скоро и тут печка будет.
— Только умоляю, не давай ему стомиллионный шанс и не прощай, Маш. Решила разводиться, разводись, — всё же не удерживается она от совета.
— И будем мы три одинокие… — продолжает Лида, тоже без мужа и отношений.
— Не одинокие, — перебивает Алка и гордо вскидывает голову, — а свободные и самодостаточные. Вон, спроси у Удальцовой, кроме фамилии благозвучной, что хорошего ей сделал муж. Добровольное рабство, вот что такое брак. А вот такие отношения, как с соседом твоим, в самый раз.
Хочу ответить, что не такой уж Лёшик и плохой, в конце концов, я сама его выбрала, и никто меня замуж за него выходить не заставлял, а про Женю ещё бабка надвое сказала. Но тут у соседа открывается калитка, и как к себе домой, по двору бодрой походкой чешет тощая Коза Ностра — Нина.
Я при виде неё и её наглости, ну потому что, в деревне уже все осведомлены, что мы с Евгением в отношениях и она лесом, выпадаю в осадок.
— Маш, а это кто? — кивает на непотрошеную гостью Лида.
— Мафия местная, — говорю громко, не скрывая, что вижу её, и откладывая недоделанный венок.
— Как-то она по-свойски к твоему мужику чешет? — тоже прифигела Алка.
— Сама в шоке, — резко встаю, так что задремавший Туман, роняет голову, и обиженно бухтит.
— Прости Туман, — спохватываюсь я и спешу наперерез наглой девушке.
— Эй! — грубо окликаю её, но при виде спешащей меня, она припускает ещё быстрее.
— Эй! — снова кричу, не в силах от возмущения выдать что-то конструктивное.
Перехватываю её у самого крыльца, уже под завязку взбученная её хамским поведением.
— Куда собралась? — преграждаю ей путь.
Рядом тут же встают мои подруги.
— Не твоё дело, — шипит она, оглядывая нас троих.
— Моё, — важно выставляю грудь.
Она смотрит на неё, потом кривит презрительно губы. И свою тоже выпячивает. Она у неё тоже не маленькая, хотя сама худышка.
Ну, тут понятно, предпочтения медведя налицо. Но пока не об этом.
— Отойди, и подружек своих забери, — не сдаётся, эта коза упрямая.
— А в чём прикол, уважаемая, — начинает Алка, — вы с какого перепугу, так бодро в дом к чужому мужчине чешете?
— Ты-то кто такая? — переводит свои тёмные глаза на Алку.
— Поверь, милая, — ядовито улыбается Алка, — тебе лучше не знать, кто я такая.
— Да что ты, — кривит тонкие губы, Нина.
— Женя! — орёт, вдруг задрав голову. — Шлюх своих убери!
— Что! — взвыли мы в один голос, наступая на неё.
И ещё ведь мысль мелькнула, что трое на одну, это как-то неприлично, но эта бесстрашная доходяжка сама напросилась.
— Всем стоять! — доносится зычное позади.
Ну вот, разбудили медведя.
25. Забор. часть 1
Мне снится Машка, и продолжение того, что происходило накануне вечером. И это прям кайф, потому что во сне ничего не заканчивается, а только продолжается.
Винишко чётко в нужную кондицию попало, и мне пиздец, как повезло, потому что Маша просто, превосходит все мои ожидания, и с готовностью исполняет все мои грязные желания.
Просто золото, а не баба, даже несмотря на всю её ебанцу, которой, конечно, хватает, но вот если она вот так исполнять потом будет, да пусть потешиться. За то, что она творит в постели, за то какая отзывчивая и открытая, на многое можно закрыть глаза.
Даже на наличие мужа, с которым всё мутно.
Не похожа Машка на шкуру гулящую, не стала бы она изменять. Явно там какая-то трагедия по семейным меркам, и в деревню эту рванула тоже неспроста. Всё же надо отдавать отчёт в том, что недвижимость тёткина, за тридевять земель, это херовая мотивация, для спонтанного отдыха. Свинтила она из семейного гнезда, как пить дать, неспроста.
Может, муженёк накуролесил, может, и сама чего учудила, да он не стерпел, потому что, чего-чего, а дури в ней хватает.
Но я всё чаще замечаю, что и дурь эта меня в ней перестала раздражать. Даже жду порой момента, чтобы позубоскалить, нравится позлить, а потом усмирять.
Хер знает как, но она засела в башку мою, и это уже неоспоримый факт, как и то, что она этим начинает пользоваться, как любая нормальная баба, умело манипулируя своим мужиком. И я ведусь. Понимаю это, но всё равно ведусь. Взамен-то больше возьму.
Вот и вчера чётко вывернула ситуацию, как ей надо было, а я даже глазом моргнуть не успел, как уже плясал под её дудку.
Виртуозно, ничего не скажешь!
Потом ещё и в постели верховодила, жрица любви.
Всему, чему обучил за полмесяца, всё выдала на отлично просто. Укатала по полной. Впервые, наверное, в жизни, я засыпал с