Я задумалась.
— А теперь… расскажи мне все, пожалуйста. Я ничего не помню.
— Конечно, — он тут же оживился.
* * *
Сутки назад. Утро, когда Матвей пришел к отцу.
Отец расхохотался.
Я сначала подумал, что он как главный злодей, сейчас успокоится и выложит свой дьявольский план, но он утер слезу и сказал:
— Вот это ты выдумщик, конечно. Может, я не очень люблю своих конкурентов, но поступать настолько тупо… А ты о чем думаешь, Юрий?
Отец Розы усмехнулся.
— Я думаю, что зол на тебя. Ты не мог предусмотреть его шаги. А я просил, пока я в больнице, не спускать с него глаз, — произнес он ровно, а я ничего не понимал. О чем они? Почему так общаются, словно какие-то приятели?
— Откуда я знал, что он настолько чокнутый? За Розой присматривал мой сын и твои люди, — отец махнул в мою сторону, и я решил, что сумасшедший — это я. Пришел весь такой взъерошенный, сыплю угрозы.
— Ну и что теперь? Мою девочку нужно вызволить, — возразил Юрий.
Это моя девочка!
Отец грустно развел руками и затушил сигару.
— Я пока не знаю, где она. Мои люди ищут.
— Что происходит?! — Я понял, что мужчины обо мне вообще забыли. Игорь сел на диван и закрыл половину лица ладонью, взгляд был весьма ехидным.
— А, — отец отвлекся обратно на меня. — Ты немного ошибся, сын.
— И с чем же?
— Ну, в том, что у него и меня есть злой конкурент, ты был прав, — отец постоял у окна и вернулся к своему креслу. — Только вот ты даже и подумать не мог, что он у нас общий.
— Общий?!
— Разгулаев Валентин, владелец третьей компании в этом городе. Вдвоем с Юрием мы уживались, вот даже решили партнерствовать, но недавно на горизонте появился новичок. Очень быстро растущий, к слову. У него в соседнем городе есть несколько филиалов, и он пришел к нам, всеми правдами и неправдами поглощая одно за другим свободное пространство. Акула с зубами острее, чем у меня, — папа хмыкнул и задумчиво покачал головой, — удивительно. Хотя такие чаще всего оступаются из-за сильной жажды власти. Как, например, сейчас…
Я нашел стул и плюнулся на него. Голова стала как ватная подушка. Схватился за нее, уставившись в пол. Как я мог так ошибиться? Что отец сейчас обо мне думает? Может, он вообще прав, и я неотесанный дурень.
Старший умный был детина… младший вовсе был дурак…
— Эй, не накручивай, — отец заметил мое состояние, — исходя из полученной информации я бы тоже пришел к такому выводу.
Я отмахнулся.
— Я сожалею не об этом… — сжал зубы, — а о том, что не туда копал. Впустую потраченное время, пока она где-то там…
— Мои и Юры люди уже сели на хвост этому прохвосту. Осталось дождаться, пока он предъявит требования.
— Требования? — спросил все это время молчавший Игорь. Он не произнес ни слова с момента появления здесь, только внимательно слушал. Он всегда этим отличался от меня. Спокойный, как удав, рассудительный, как гребаный филин из сказки. Это я будто фейерверков нажрался, не могу себя сдерживать, если чувствую, что прав. И теперь брат по крупице собирает информацию, чтобы в итоге все аккуратно разложить по полочкам. И где бы я был сейчас без него?
— Да, когда похищают людей, хотят что-то взамен. Ты вообще смотришь боевики или детективы?
— Не люблю насилие, — Игорь сморщился, а я хмыкнул, но при этом помрачнел. Значит, что нам придется сидеть и ничего не делать. Пока мой цветочек…
— Ну, что ж. Тогда будем ждать.
* * *
Роза
— Затем этот Валентин и правда выкатил требования, грозясь тем, что полиция у него здесь вся подкуплена на этот случай. Он просил не так много, видно, осторожничал и собирался постепенно копать под твоего отца, — продолжал Матвей, гладя мою ладонь, — это было сделано, чтобы Юрий не искал обходные пути и пошел простым — отдал нужное в обмен на тебя. Но он не подумал о другом, что мой и твой объединились, ведь после твоего Валентин бы пошел подминать кампанию моего.
Я слушала его разинув рот. Что, однако, творится в мире бизнесменов и крупных людей. Неужели все большие деньги так или иначе нажиты нечестно или как-то связаны с этим?
— Они пошли выше, в прокуратуру области. Там у моего отца есть человек. Нам выдали отряд ОМОНа. Часть пошла принимать Валентина с поличным при самой сделке в офисе, другая нашла машину Добера в районе гаражей. Дальше дело техники. Мы нашли тебя еле живую, эти ублюдки даже воды не могли подать за эти дни…
Я в молчаливой поддержке сжала его руку, чувствуя, что парень начинает снова злиться. И он остыл, продолжая монолог:
— Дебилы сразу же сдали заказчика. Они были теми еще трусами, да и у них не было какого-то правила соблюдать анонимность заказчика, как у нас. Тот долго не продержался, узнав, сколько против него фактов. Теперь он уже в СИЗО. Все закончилось, Роза.
— Да, я рада, что однажды проходила между теми гаражами.
— А я счастлив, что ты шла там, когда я… в общем неважно, — он хохотнул, и я легонько его стукнула, тоже не удержав улыбки. Теперь все будет хорошо.
Эпилог
Я не знала, что люди могут меняться.
Думала, что если человек уже сформировался таким, то его другое поведение лишь игра, фальшь или же убеждение себя в этом. Некоторые и правда не меняются, и другие люди от них страдают. Но это не зависит от тебя, это ни от кого не зависит. Кроме него самого.
Ты, окружение, обстановка, можете лишь определенно повлиять на него. Лишь подтолкнуть к обрыву перемен. Но прыгнуть должен он сам, иначе как неоперившийся птенец он не научится летать и разобьется о твою настойчивость. Если он стоит у обрыва и не собирается становиться лучше, то отступить должен ты. Возможно, он не готов. А может быть, ему так удобно, и ты лишь мешаешь. Удобно в своей раковине. Так зачем ты пытаешься ее разбить?
Я видела, как менялись вокруг меня люди. В конце концов, я сама под гнетом обстоятельств смогла стать другой. Я стала лучше. Сильнее.