Не поворачиваясь, показал ему средний палец через плечо.
Добрался до своей кровати и облегченно развалился на ней.
Кайф. Какая же она большая…
Своя комната — единственный плюс здесь. Ладно, есть еще несколько плюсов…
Звонок помешал мне полностью расслабиться и стать с кроватью единым целым.
— Да? — так же лежа, взял трубку со стола.
— Какого черта, Данил? — В телефоне послышался недовольный голос отца.
Ну вот, опять нотации…
— Что, па? — вяло ответил.
— Я сейчас узнал об инциденте на футбольном поле. Ты опять меня позоришь?!
— Нет. Это вышло… неожиданно.
— Как можно было подраться на виду у толпы ребят из соседней школы?! Посреди матча!
— Легко и просто…
— Данил!
— Восемнадцать лет Данил.
— На этих выходных ты домой не возвращаешься, — прочеканил отец, — мне надо переварить этот позор.
— А так хотелось, — бросил и выключил трубку. Я все равно на выходных должен что-то там драить по приказу Аннушки. За портфель Евы. Но я все равно ни о чем не жалею, она молодец, что не побоялась и не смолчала.
Отсчитал на пальцах.
Раз. Два. Три.
Трубка снова ожила.
Я знал, что он не даст мне закончить диалог первым. Всегда оставляет последнее слово за собой. А мне нравится его бесить.
— О, привет, пап. Давно не слышал тебя. Как дела?
— Не язви. Тебе шофер передаст примеры новой футбольной формы. Отдашь тренеру.
— Пап, ну серьезно, нашел, в кого вкладываться. Лучше бы ты донатил в крупные футбольные команды, был бы прок хотя бы.
— Это мое дело, куда вкладывать свои деньги, щенок! Заработаешь свои, тогда поговорим. Жди звонка от нашего водителя.
Он отключился.
Да, пап. Только ты забыл добавить — ворованные.
И я не ты. Я никогда не начну зарабатывать таким путем.
Откинулся на подушку и подремал часик, пока телефон снова не начал звонить.
Иногда жалею, что телефоны здесь глушат только по ночам. Днем я бы тоже хотел побыть в тишине.
— Да?
— Ваш пакет, Данил Юрьевич.
— Сейчас подойду. — Я вздохнул.
Я дошел до ворот школы и взял форму через пост охранника. Потом потратил еще полчаса, чтобы найти тренера и передать ее. Он был, как обычно, несказанно рад отчему подгону и передал, что свяжется с ним.
Я говорил, что кроме моей комнаты мне здесь нравится еще пара вещей?
Так вот.
Здесь есть музыкальный класс.
Большой, звуконепроницаемый. И, главное, нелюдимый.
Да, на удивление, желающих тянуться к музыке здесь немного. Как бы школа ни старалась сохранять равновесие, она все же идет на спортивный уклон. Возможно, наши «Барсы» на это и повлияли.
Короче говоря, здесь во внеклассные часы вообще ни души.
Я сходил к музычке, которая меня обожает и поэтому молчит о моей тайне, и взял как обычно ключи.
Поднялся на последний этаж и сразу в самый дальний коридор.
Здесь, в полумрачном закутке, находился мой любимый класс. Я отпер его. С порога пахнуло запахом дерева.
Помещение представляло собой зал. Маленькая сцена. Кресла, пока что расставленные к стенкам. И посередине немного парт. Между ними и сценой и находились инструменты. Скрипка, фортепьяно у стены, барабаны, в чехле на парте лежала флейта.
Я подошел и расчехлил гитару.
Уселся на парту и подкрутил пару валиков, проверяя звучание струн.
Я провел по струнам.
Брум-м-м.
Медленно начал наигрывать себе легкую мелодию, разминая пальцы.
После нее уже взялся за начатую песню о неразделенной любви.
Не помню, зачем я ее начал. Просто однажды проснулся резко ночью в каком-то фанатичном бреду и стал записывать на листок возникшие в голове строчки.
А потом… все застопорилось. И как бы я ни пытался, я несколько месяцев не мог дописать ее.
Совсем недавно вдохновение резко вернулось.
Прошу, сегодня только не уходи,
Со мной останься рядом до утра.
За окнами осенние дожди,
И завтра будет лучше, чем вчера.
Колючий ветер в раны солью,
Мне без тебя совсем никак.
Любовь останется лишь болью,
Я для тебя — заклятый враг.
Острые иглы под тонкую кожу,
Ранишь сильнее, чем острый нож.
Можешь не верить, но можно.
Буду любить тебя, как бы ни было сложно…
Дверь резко приоткрылась, издав привычный скрип. Постоянно забываю ее смазать.
Напрягся, переставая играть.
С тем же звуком она начала закрываться.
Я бы расслабился и продолжил, но… Здесь нет сквозняка. Вообще.
Встал, быстро приближаясь к двери. Кто бы там ни был, он получит так, что потеряет память и не вспомнит то, что слышал. Мне не нужно огласки об этом в школе. Новость быстро дойдет до отца, и тогда моим занятиям конец.
Всему конец. Ведь я живу и дышу этим.
Я резко открыл дверь и наткнулся на… прижавшуюся к стене Еву.
Она виновато и изумленно смотрела, будто готова была увидеть здесь кого угодно, только не меня.
— Ты?! — произнесли мы одновременно.
Глава 25
Ева
Дан?!
Что он тут вообще забыл? Заходил попить?
Он же вроде спортсмен, что он делает в музыкальном корпусе?
— Ты что тут забыла? — Он нахмурился.
— Погода сегодня хорошая… — ответила невпопад, отлепившись от стенки. Сейчас в голове только одно явное желание — сбежать из-под его пронизывающего взгляда.
Неожиданно по коридору пошел гул от чьих-то шагов. И там был не один человек, а как минимум трое. Они негромко переговаривались и смеялись, направляясь в нашу сторону.
Вот сейчас повернут и как раз увидят нас в конце коридора…
— Черт! — выругался Дан. Схватил меня за талию и дернул на себя, отступая вглубь класса. Тихо закрыл за нами дверь и повернул ключ.
Я застыла, утыкаясь лицом в его футболку. Замерла, даже переставая дышать. Руками уперлась в его грудную клетку, но не пыталась оттолкнуть или выбраться из его недвусмысленных объятий.
Просто застыла во времени, ощущая мощный прилив бабочек. Они волной поднялись из живота прямо в голову и закружились просто на космической скорости.
Он тоже не делал больше никаких движений, только прислушивался к разговорам и шагам по ту сторону двери.
Я чувствовала его сердце. Нет, я буквально слышала его, слегка повернув голову и прислонившись ухом.
Оно билось, будто грозя пробить его грудную клетку. И почему-то от этого по телу холодными волнами бегали мурашки.
Он шевельнул свободной рукой, тоже положив ее на меня, приобнимая.
Все мое тело буквально закричало в какой-то счастливой конвульсии. Меня пробрал такой мандраж, что я не выдержала и подняла на него глаза.
Он все еще смотрел прямо