Вскоре Элла Майяр вновь отправилась в путь по Азии – континенту, который ее неотвратимо влек. В 1939 году она отправилась в Афганистан вместе с еще одной выдающейся путешественницей – молодой соотечественницей Аннемари Шварценбах, одаренной писательницей и фотографом, но истерзанной зависимостью от наркотиков и алкоголя. Это далекое путешествие должно было, как надеялась Майяр, стать для нее спасительным лечением. Известность их репортажей помогла им заполучить автомобиль Ford Roadster мощностью 18 лошадиных сил – специально оборудованный для передвижения по горным серпантинам и пескам пустынь. Все складывалось как в приключенческом романе, пока в августе 1939 года не разразилась Вторая мировая война. Женщины расстались: Элла Майяр отправилась дальше – в Индию, а Аннемари Шварценбах вернулась в Европу, где снова оказалась во власти разрушительной зависимости.
В совершенно ином жанре проявила себя Элен Гордон – будущая мадам Лазарева и основательница послевоенного журнала Elle. В 1935 году она вовсе не была ни искательницей приключений, ни страстной путешественницей: в то время она изучала этнологию в Париже. И уж тем более нельзя было представить ее в роли странствующей репортерши – разведенная женщина с шестилетней дочерью, которой тогда было всего 26 лет. Тем не менее именно поездка в Африку стала поворотным моментом, предопределившим ее судьбу.
Элен Гордон проводила исследования под руководством Марселя Гриоля – ключевой фигуры в становлении профессиональной этнологии во Франции. Он активно развивал это направление в Институте этнологии и Музее Трокадеро, а с 1928 года возглавлял главные французские этнологические экспедиции в Африку, сосредоточившись прежде всего на мифологии догонов в Мали. В начале 1935 года Гриоль готовился к своей третьей миссии к догонам, организованной при поддержке министерств народного просвещения и колоний. Помимо этнологов и музыковедов, он планировал взять с собой женщину-социолога и кинорежиссера. Элен Гордон с настойчивостью уговаривала его включить ее в состав экспедиции. Гриоль колебался, но в конце концов уступил.
Шорты, юбки-кюлоты, рубашки с карманами, пуловеры, ботинки для прогулок, пробковый шлем и белое полотно… Молодая исследовательница собирала снаряжение в дорогу. Экспедиция выехала из Алжира, пересекла Сахару за двенадцать дней на двух фургонах и достигла величественных скал Бандиагары в излучине реки Нигер, в стране догонов. Участники жили в хижинах, делили скромные трапезы за общим столом, спали в спальных мешках под москитными сетками. Элен Гордон не оставалась в стороне – ее активно включали в работу. Ей даже поручили исследовать ритуалы, связанные с женским миром, особенно обряды, сопровождавшие смерть женщин, умерших при родах.
Она вернулась с ворохом полевых заметок и сразу же принялась их систематизировать. Уговаривала себя: эти записи не только представляют научную ценность, но вполне могут стать основой для рассказа – или, что еще лучше, для настоящего репортажа… в духе Титаины. Элен не только зачитывалась ее статьями, но и часто слышала о знаменитой журналистке-авантюристке, приютившей у себя в парижской студии на улице Раффе этнологов, оказавшихся в трудном положении. Гордон захотела поведать о том, что увидела сама. Несколько дней она лихорадочно печатала текст на машинке, а затем, собрав всю смелость, отнесла статью в редакцию L’Intransigeant. Боялась, что ее даже слушать не станут, но материал приняли. Более того, репортаж, разделенный на части и озаглавленный эффектно и пугающе – «В логове кровопийц» (Dans l’antre des buveurs de sang), – стал заметным событием в майском номере газеты 1935 года.
Первая часть репортажа вышла под заголовком «Женщина прибывает к догонам» (Une femme arrive à Dogon). Элен Гордон живо и откровенно передала эмоции, которые испытывала, наблюдая чуждую и порой пугающую культуру. Так, описывая сцену жертвоприношения собаки, – ритуал, совершаемый «поедателями собак», – она писала: «Я заткнула уши, чтобы не слышать радостных криков людей и слабых завываний беззащитной собаки». И тут же с облегчением добавляла: «Женщины, к счастью, не имеют права присутствовать на церемонии». Именно женщинам посвящена значительная часть ее рассказа. С тонкой иронией она замечает: «Женщины – существа опасные, нечистые, сакральные. Мы все это знаем. Догоны относятся к ним с подозрением и защищаются тысячью способов. Впрочем, и у нас происходит то же самое – просто мы настолько привыкли, что уже этого не замечаем».
О своей публикации Элен Гордон не поставила в известность ни коллег по экспедиции, ни Марселя Гриоля, ни Жоржа-Анри Ривьера – куратора музея Трокадеро. Впрочем, последний не держал на нее зла: он сам порекомендовал ее Пьеру Лазареву, главному редактору Paris-Soir, зная, что она твердо решила стать журналисткой. Элен была немного уязвлена, когда Лазарев ответил, что «подумает», прежде чем принять ее в штат. Но вскоре он не только начал публиковать ее статьи, но и в апреле 1939 года женился на ней. Правда, в дальнейшем Элен Гордон больше не писала репортажей из дальних стран.
Андре Вьоли, репортер-путешественница
Когда Андре Вьоли отправлялась в Афганистан или Китай, ею двигала не страсть к путешествиям, а острая потребность в информации – необходимость собственными глазами увидеть, как разворачиваются международные кризисы, и желание оживить для читателей текущие события.
В мае 1933 года специально для журнала Marianne она преподала суровый урок журналистики, критичный к репортажам-зрелищам. «Многие думают, – писала она, – что достаточно купить ручку “Эвершарп”[28], блокнот и занять каюту в роскошном лайнере, отправляющемся на Дальний Восток или в Америку, чтобы называться репортером». Сегодня «страницы газет часто заполняются “суперрепортажами”, стоимость которых едва превышает потраченные на них средства, что дискредитирует как жанр, так и всю “корпорацию” журналистов». Настоящий репортер прежде всего должен овладеть ремеслом: «Он не может и не должен начинать карьеру с длительных поездок и масштабных расследований. Постепенно, в рамках ограниченных возможностей, он заслужит свой опыт. Как и все, он должен будет брать в работу темы вроде трех близняшек из Фонтенбло, столетия Исси-ле-Мулино, королев красоты, авиакатастроф, выставок цветов, собак, исторических сувениров или бытовой техники и при этом находить в этом и удовольствие, и пользу для себя».
В той же статье она подробно описала свой метод работы: прежде чем отправиться за границу, «я начинаю с изучения истории, религии и обычаев той страны, куда меня направляют. Но – и, возможно, это самое важное – оказавшись на месте, я стараюсь сразу же забыть все это, словно стираю мелом запись с доски. В этом состоянии восприимчивой, пластичной поверхности я, можно сказать, теряю весь свой