Не успеваю закрыться в комнате — он подставляет ногу и держит дверь рукой.
Я молча отступаю. Тимур надвигается на меня, толкает дверь, и она с грохотом захлопывается.
— Ты чего? — спрашиваю испуганно.
— Какое свидание? С кем?
Складываю руки на груди:
— Тебе какое дело, Тим?
— Я, как брат, должен знать, где ты и с кем.
Качаю головой.
— Какой брат, Вахтин? Не брат ты мне. И что-то я не особо заметила, чтобы ты вчера переживал о том, где я. Укатил с какой-то рыжей телкой в закат. Так что теперь будь добр, не мешай мне налаживать личную жизнь.
Разворачиваюсь, чтобы подойти к зеркалу, но Тимур перехватывает меня за руку и дергает на себя.
Я набираю в легкие воздуха, готовясь послать парня подальше, но не успеваю ничего сделать. Его губы накрывают мои, и я задыхаюсь…
Немного отстраняюсь и заглядываю ему в лицо. Его спокойствие лишь маска, и сейчас сквозь нее пробивается волна злости.
— А что я, Филипп?
— Ты рада, что он вернулся?
— У меня своя жизнь, мне не до Тимура. Вернулся и вернулся.
— Ясно.
Притягивает меня к себе еще ближе.
Я же сталкиваюсь взглядом с Тимуром. Он говорит с отцом, но иногда смотрит на меня. На первый взгляд он абсолютно не заинтересован. И это, надо сказать, ранит.
Неужели ничего не екает у тебя?!
Хотя о чем я. Екать там нечему. У Тимура-то и сердца нет.
Что ему до моей подростковой влюбленности?
— Долго будешь пялиться на него? — голос Фила вырывает меня из раздумий.
Я останавливаюсь, опускаю руки и смотрю ему в лицо:
— Хочешь мне высказать что-то? Ну так давай, ни в чем себе не отказывай.
Зря я так…
Не надо было при гостях. Но и я ведь не железная!
У меня и так неспокойно внутри, так еще и Фил подливает масла в огонь.
— Кать, прости, — он сдувается и больше не выглядит воинственно настроенным.
— Я домой поеду, — разворачиваюсь, собираясь уйти.
— Подожди, — просит меня, но я не оборачиваюсь, и Филипп просто берет меня за руку. — Я тебя отвезу.
Я сейчас очень уязвима, и каждое слово Филиппа, любая тень недовольства слишком сильно задевает, но тем не менее руку я не вырываю — не хочу привлекать внимания.
Когда мы подходим к столику, Ярослав уже разговаривает с другим гостем, Тимура нет.
— Ярослав, а где мама? Я хотела попрощаться, мы уезжаем.
— Она в уборную пошла, Кать.
Отворачиваюсь к Филу:
— Я отойду.
— Конечно, — и, чтобы сгладить неловкость, целует в щеку.
Ухожу в сторону дамских комнат, заглядываю туда, но маму не нахожу.
Придется вернуться. Я толкаю дверь в коридор и ударяю кого-то.
— Черт, прости… те.
Тимур потирает ушибленное плечо и смотрит мне прямо в глаза.
— А если нет? — спрашивает насмешливо. — Если не прощу?
Он стоит слишком близко для, по сути, чужого человека.
Ну и что, что сводный брат? Когда мама сошлась с Яром, Тимуру было двадцать, он даже не жил с нами — так, иногда оставался ночевать.
По факту он чужой мне.
Все, что нас связывает, это общее прошлое, которое для него стало мимолетным влечением, а для меня болью на всю жизнь.
Уверена, самовлюбленный засранец даже не догадывается о моих чувствах.
Я впервые за долгие годы так близко к нему.
Он будто бы такой же, но совсем другой. Запах, аура — все мрачнее, тяжелее. И тем не менее доверчивое сердце, которое так ничему и не научилось, тянется к нему, признавая своего.
Отшатываюсь от Тимура. Ни к чему это.
— Что ж, тогда… — прикладываю палец к губам, принимая задумчивый вид. — Тогда, думаю, мне будет абсолютно плевать. Я ищу маму, не видел ее?
— Нет.
— Ладно.
Обхожу его. Бежать! Подальше и побыстрее.
— Как ты, Катя? — звучит неожиданно серьезно мне вслед, и я торможу, останавливаюсь как вкопанная и медленно оборачиваюсь.
На лице Тимура совершенно иное выражение, без напускного веселья.
— Зачем тебе это, Тимур?
— Я ничего не знаю о твоей жизни, — он разводит руками. — Ты же в курсе, на работе нам нельзя было даже имен называть. Мне интересно, как ты жила эти шесть лет.
Невольно подхожу и отвечаю тихо:
— Ты хотел спросить, как я жила после того, как ты спал со мной месяц, а после оставил деньги на экстренную контрацепцию? Сказал, что ребенок тебе не нужен и вообще ты уезжаешь чуть ли не навсегда и чтобы я не ждала? — все-таки не сдержалась…
— Кать, — смотрит на меня тяжело.
— Так вот, я не ждала тебя, Вахтин! — меня трясет, и я не могу остановиться, за что тут же ненавижу себя. — Мы с Филиппом уезжаем, я только найду маму и попрощаюсь с ней.
— А со мной ты прощаться не хочешь?
— А с тобой я уже давно попрощалась, Тимур.
Не дожидаясь ответа, быстрым шагом возвращаюсь в зал. Мама сидит за столом, рядом Филипп и Ярослав. Беседуют о чем-то.
А ведь когда-нибудь правда раскроется…
Что я буду делать после этого?
— Мам, мы поедем, — наклоняюсь, целую маму, прощаюсь с Ярославом.
Выходим с Филиппом из ресторана. Он уже привычно открывает мне дверь и придерживает за руку, помогая сесть.
Фил ведет автомобиль спокойно и размеренно, а я смотрю в окно на неоновые вывески, которыми заполнен наш город.
За яркими красками — безразличие и равнодушие. Такое же, как и в глазах Тимура.
— Я останусь у тебя сегодня? — вырывает меня Фил из мыслей.
— М-м-м… там Надюша. Она не спит, ждет меня.
— Ясно, — сухо.
Наплевать.
Филипп высаживает меня у дома, провожает до квартиры.
Я сама тянусь к нему, целую, но не позволяю поцелую продлиться долго.
— До завтра, — говорю Филиппу.
Тот кивает.
— Спокойной ночи. И… я люблю тебя, Катя.
— Спокойной ночи, — улыбаюсь.
Знаю, он ждал вовсе не этого.
Открываю дверь и тихонько разуваюсь, но Надя все равно услышала.
— Мама! — со звонким криком она подбегает ко мне, и я ловлю ее на лету, тут же обнимаю и прижимаю к себе, вдыхая самый родной и любимый запах в жизни. — Я та-а-ак соскучилась по тебе! Тебя не